— Чтобы дерзить человеку, который запросто может отправить тебя целый месяц чистить картошку, нужно либо не иметь мозгов, либо выдающуюся храбрость, — холодно заметил Крюге. — Ты из которых?

— Из безмозглых, но наглых храбрецов, — не стал врать или скромничать я.

— Пожалуй ты достаточно, хм, храбрый, и вправду мог сунуться в Могильник… — нехотя признал капрал, беря в руки чистый лист бумаги и письменные принадлежности. — Как звать?

— Гжегож Бженчишчикевич.

— КАК?! — вспылил Крюге растерянно. — Вы что с Моргеном родственники? Братья по фамилии, не влезающей в одну строку?

— Шутка, Ота Кохэку меня зовут, — его эмоциональную реакцию я встретил показательно спокойно.

— Это последний вариант? — с намёком уточнил Крюге. — Третий лист ты будешь заполнять сам, рядовой, в перерывах от чистки картошки!

— Последний и самый правдивый.

Формулировка ответа явно смутила Крюге, но он ничего по этому поводу не сказал. Закончив заполнять бумагу, капрал вручил ее мне и сообщил:

— Завтра с самого утра ещё до построения сунешься с этим к интенданту. По идее он должен выдать тебе нашу униформу.

— По идее? — уточнил я, предчувствуя проблемы.

— Это тебе не Могильник, парень, тут всё куда жёстче. — Капрал кинул на меня взгляд, как бы говоривший: у нас тут война, вообще-то. — Учти, на построении присутствие обязательно, и форма должна быть в полном порядке, а не как… сейчас.

Крюге выразительно посмотрел на мою щетину. Я пожал плечами и, желая выяснить всё и сразу, продолжил расспросы:

— Без проблем, во сколько построение?

— В семь.

— А интендант…

— С девяти.

— Но…

— Крутись как хочешь, ты ж прошёл Могильник, — пожал плечами капрал. — Считай это первым испытанием на пригодность.

Что-то мне подсказывало, что с этим поручением будут определённые проблемы пространственно-временного характера. Впрочем, на подобных аномалиях любая армейская структура всегда и стояла.