Решения здесь принимались задолго после их исполнения, задачи выполнялись так, чтобы не только удовлетворить первый запрос, но и сразу переделать «как надо», а любые исполнители обязаны были существовать как минимум в пятимерном пространстве.

Откланявшись, я вышел наружу и сразу же в кого-то врезался, да так, что повалил этого человека на землю.

— Смотри куда прёшь, дубина! — раздался знакомый, полный раздражения голос.

В моих ногах валялся никто иной как помощник Ноа Кейтлетт — Альт Цион. Вот уж кого точно не дёргали по поводу внешнего вида, так это его — выглядел он по меркам солдата ужасно. А по меркам адъютанта, то есть представителя важной шишки, и того хуже.

Не получив ответа, Альт поднял голову, желая посмотреть, кто его сбил, и замер, разинув рот. Двух толкований такой реакции быть не могло — он меня узнал. На нас уже косились окружающие, поэтому я по-дружески помог ему подняться, точнее поставил на ноги.

— Ну что ж ты, дружочек, на ногах-то не стоишь! Кушаешь мало?

Цион в ответ только и смог что беззвучно открыть и закрыть рот. Пользуясь его ошеломлением, я хлопнул его по плечу, да так, что адъютант едва ли не полетел обратно на землю.

— Где здесь расположилась третья егерская, не знаешь?

Дрожащей рукой Альт рефлекторно указал куда-то вправо. Кивнув ему в знак благодарности, я помахал ручкой на прощание и отправился выяснять, где мне предстоит ночевать.

Что до Циона, то столкновение с ним меня мало беспокоило — сам он мне ничего сделать не может, а его рассказам о Рейланде Роре, притворяющимся «лунным», никто всё равно не поверит.

Уверен, даже если привести меня в порядок, надеть полагающуюся униформу и громогласно заявить, кто я такой, то всё равно половина будет сомневаться в правдивости сказанного, а вторая и вовсе воспримет ложью. Люди очень скрупулёзно относились к окружающей реальности, настолько, что порой выстраивали её самостоятельно, исключая «заведомо невозможные» элементы.

В этом я сумел убедиться позже тем же вечером, когда добрался до палаток, где расположилась третья егерская рота, и выяснил, где мне спать.

Не успело пройти и пяти минут, как ко мне подошла тройка солдат из тех, которые предпочитали воевать не с врагом на поле боя, а с более слабыми сослуживцами, лишний раз подтверждая тезис о том, что неизвестно, что возникло раньше — армия или дедовщина.

Некоторые почему-то считали, что если они оказались на Играх не в первый раз, а второй или третий, то это как-то их выделяет на фоне менее «заслуженных» братьев по оружию. Демонстративно потирая кулаки и похрустывая костяшками, ко мне подошёл их главарь: