— Мне плевать на то, что Галлен оценит. Я служу не ему.

— Но подчинены вы ему, а он в свою очередь — эгоизму. До страны…

— Следи за языком. Ещё немного, ты и меня обвинишь в измене родине! — Ноа оборвала его на полуслове.

— Нет, ещё немного, и я обвиню в измене Галлена, — едко ответил Альт.

— Кому же?

— Своему эго.

— Хех, неплохо, — Кейтлетт оценила такой ответ улыбкой. — Можешь быть на сегодня свободен. Завтра жду тебя с самого утра на этом «докладе».

***«Безумие рождается в головах тех, кто не доверяет снам»

Закончив все свои дела в Яое, убедившись, что солдаты чем-то заняты, я возвратился обратно в наше расположение. Лагерь встретил меня какой-то странной тишиной. И дело было совсем не в том, что стояла поздняя ночь. Сегодня всем было не до сна. Те немногие люди, что остались в тылу на время битвы, расступались передо мной с виноватым видом и опускали глаза. Глядя на это, я хотел плохо пошутить, но сердце щемило от предчувствия чего-то ужасного.

Если не считать странной реакции на моё появление, внешне всё было в порядке. Тыловая жизнь текла своим привычным чередом: ругались кухарки, толстый прапорщик потирал в предвкушении ручки, думая, как получить напоследок жалование за всех погибших, носильщики понуро таскали туда-сюда ящики с захваченным скарбом.

Такая обыкновенная, привычная глазу и уху текучка лагерной жизни немного подбодрила меня: похоже, Кейла Ресса здесь не было. Однако ощущение тревоги и не думало меня покидать. Надо поскорее найти Миюми и расспросить её, что здесь произошло и почему народонаселение так подавлено.

Впереди показалась моя палатка. Внутри даже свет горел, значит, меня кто-то ждал. Живот в предвкушении заурчал, явно намекая, что этому «кто-то» неплохо было бы позаботиться об позднем ужине, ну или раннем завтраке.

— С победой меня! — сказал я, распахивая двери.

Увы, такая хорошая фраза ушла в никуда — внутри было пусто. Точнее, мне показалось, что пусто. Далеко не сразу я заметил в привычном бардаке, что вообще-то стул не должен лежать вверх тормашками, а на столе не место следам, словно его рубили чем-то острым. А ещё из-под него торчали ноги, будто там лежало тело.

Сердце моё пропустило сразу несколько ударов, когда я узнал обувь Миюми. Сзади подошёл кто-то из лагерных сидельцев, трясясь от страха и рассказывая:

— С-сэр, м-м-ы не успели чем-то помочь, он словно возник из ниоткуда… и сразу же исчез…

— Почему мне не сообщили? Почему не прибрались?! — накинулся я на тыловика так, будто это был сам Кейл Ресс.