— Какого ещё м…

Вопрос, кем был её муж, застрял у меня зубах, так и не вырвавшись наружу. Мне вспомнился прапорщик Любов, которого я запустил в космос. Фамилии у них были разные, а вот облик один на двоих. Всё сразу встало на свои места, кроме моей шеи, которую кухарка едва не сломала. Стало понятно, почему Альт скрылся именно здесь.

Перестав играть в деревенского Дон Жуана, я перешёл к сути и указал на адъютанта:

— Мне нужен этот крысёныш.

— Зачем это? — Доброва повернула голову, убеждаясь, что речь шла про Циона.

— Да так, для лёгкой утренней экзекуции. Не знаю, что с ним будет, но могу гарантировать, что он это запомнит.

— Мда? А мне пообещал мыть посуду до конца Игр…

Альт натянуто улыбнулся, всем своим видом показывая, насколько он сегодня щедр.

— Упоминать то, что они так или иначе закончатся сегодня, он не стал, да? — уточнил я с хитрецой.

А вот это Доброву заинтересовало куда как сильнее. Она посмотрела сначала на меня, а затем на Циона и спросила:

— Крысёныш, это что, правда?!

Его губы сказали одно, а вот лицо и жесты совершенно противоположное:

— К-конечно же, нет…

— Да что ты говоришь, — всё поняла кухарка, — поди-ка сюда.

— З-зачем?

— Я тут подумала, что ты не с того начал. Сначала отмоешь общий котелок…

Похоже, моё участие тут больше не требовалось. Так или иначе Доброва Альта теперь не отпустит.

— Он весь ваш вплоть до окончания торжеств по поводу Игр. — Это означало, что Цион застрянет здесь не на один день, а как минимум на две недели.

— Вот и чудесно, — кухарка злобно ухмыльнулась. — Посуды там выше гор.

— Уверен, Альт это всё с радостью отмоет, — поддакнул я, играя улыбкой.