Луч ударил девушке в грудь, частица творца вырвалась из рук, застыла в воздухе и замерла прямо напротив её тела.

Первое испытание для первого боевого мага началось.

Глава 21

Глава 21

Я очнулся, открыл глаза, всё вокруг было мутным и непонятным. Вдруг в сознании ясно всплыло понимание — я ещё жив. Жив, могу дышать, чувствую боль, лежу в кровати. В кровати, в бесплатном хосписе в чужой стране, куда меня отправили из клиники, в которой…

— Пи… — я прошептал одними губами.

Что эта сука сделала с моей Пи, она обещала присмотреть за птицей, она обещала забрать, но на деле она убила её. Убила у меня на глазах, когда узнала, что денег не будет и меня выпрут из клиники. Задушила, радостно улыбаясь. Как там она сказала?

— Жаль не увижу большую смерть, зато буду наслаждаться маленькой.

Взяла клетку, поднесла ко мне, залезла в неё своей тонкой ручкой и задушила Пи. Она делала это медленно, я слышал, как птица пыталась звать на помощь, я слышал, как её косточки трескались. Я всё слышал, слышал последний хрип, а потом видел пятно её руки в крови. В крови моей птицы.

— Ы-ы-ы-а-а! — взвыл я из последних сил на своей кровати.

— Чего орёшь?! — раздался рядом недовольный вопль. — Закрой пасть, урод, закрой свой рот, закрой-закрой-закрой!

Старческий голос, знакомый, но почему-то на русском. Откуда-то я помнил — он говорил на другом языке, они все тут говорят на другом языке. Я не на родине, я в другой стране, и старика помню — но он говорил не на русском. Как он мог так быстро выучить язык?

— Помоги дед, помоги, надо встать, они убили мою Пи, убили… — зашептал я изо всех сил.

Зрение кажется немного прояснилось, хотя не должно было. Я помнил, что не должно, болезнь развивалась, последняя стадия и зрение уже не должно вернуться. Но оно возвращалось, я что-то начал видеть. Слабость и боль оставались, но я смог подняться на локтях и оглядеться.

Грязная палата, на койках лежат люди, вонь дерьма и мочи повсюду, за нами даже не убирают. Помню, что меня спустили вниз, это, наверное, какой ни будь «минус пятый этаж», чтобы нас не было слышно. И только сейчас я понял — вопли, вокруг стоят вопли. Они почти не прекращаются, всё время кто-то стонет, вопит, что-то требует. А есть те, у кого ещё остались силы и кому это не нравится — они затыкают других, кто издаёт звуки.

— Помоги, старик, да помоги же ты, старый урод! — закричал я, разрывая горло.

Закашлялся, но рядом кто-то оказался, взял и помог подняться с кровати, я огляделся. Да, дерьмо повсюду, воющие люди, решётки, к нам приходят раз в два-три дня и забирают умерших, даже иногда кого-то чистят, иногда моют из шланга. Я посмотрел на старика — темнокожий, тощий, больной, лысый. В своей грязной ночнушке и босяком, он всё время улыбается и ругается. Но он не говорил по-русски, а сейчас заговорил и как чисто.