Томик ударяет её по лицу, она отходит, плачет и закрывает лицо руками. Я подхожу с подносом, сам того не желая подаю его мужчине. Он забирает бокал, а фрукты я водружаю на стол прямо с подносом. Остаюсь стоять рядом с ним.
— Папа я…
— Я не твой отец тварь! — визжит мужчина, приподнимаясь и брызгая слюной, он бросает в девушку бокал. — Ты тварь безродная, она тебя нагуляла, я добьюсь чтобы тебя проверили на чистоту, я добьюсь, я найду способ, я докажу!
Он беснуется, переворачивает столик, а Соня плачет навзрыд. Я пытаюсь вырваться из своей роли — ничего не получается. Ублюдок тем временем подходит, хватает стул и бьёт им девушку по ногам. Она падает, а он добавляет сверху несколько ударов:
— Грязная кровь, нагуляла, потаскуха, тварь, ничтожество, грязная кровь, ты онта, дерьмо под ногами настоящих аристократов… — он часто и тяжело дышит, пинает дневник. — Я всё переписал, ты ничего не получишь, ты останешься на улице, я всё переписал, твоя сука мать сдохла и ты сдохнешь…
Он нагибается, разрывает её платье и обнажает грудь, пальцем трогает родинки на груди девушки. Там три штуки — маленькая, средняя, большая. Я знаю, что это, у меня есть точно такие же. А вот этот урод похоже не знает, и орёт:
— Вот, вот, тварь, вот оно, сука, вот они, нагуляла!
Я наконец могу двигаться, оказываюсь рядом и бью ублюдка. Ещё раз, в голову, в грудь, ногой под дых. Он валится, смотрит на меня ошарашено, потом улыбается. Это
— Всё хорошо, я пришёл, всё хорошо, слышишь?
— А? — она смотрит непонимающе.
Потом испугано отодвигается, её лицо искажает ужас, она кричит:
— Я не грязнокровная, не трогай меня, я не как ты, я Дели, я настоящая, я не как ты!
Девушка отходит от меня в ужасе, пятится, закрывая грудь и снова начиная рыдать:
— Я вырежу их, я отрежу это всё, я вырежу эти родинки!
Я оглядываюсь и вижу, что сад начинает рушится. Пока далеко от нас, но всё вокруг постепенно поглощают тени и тьма. Я не знаю сколько она уже в этом саду, сколько раз он это с ней делал, но нужно заканчивать, нужно что-то делать. Подхожу, беру за руки и трясу изо всех сил, даю пощёчину, смотрю в ошарашенные глаза, спрашиваю:
— Узнала?
— Т…Т…Тош…Сорняк. — она говорит медленно и оглядывается вокруг. — К-к-как, где?!
Я пытаюсь что-то придумать, понять, как действовать. Мне чтобы выйти из своей фальшивой реальности, нужно было принять всё как есть, нужно было понять, что я это я, и мой путь — это мой путь. Ей тоже нужно как-то это вдолбить голову, но девушка не хочет этого понимать, она цепляется за свой титул. Она боится, что окажется самой обычной, самой простой.