Как я не пытался убедить подругу что нужно открываться, чтобы проще это переживать, у неё не получалось. Во всяком случае по началу однокурсницу постоянно рвало, она лежала пол дня на своей кровати почти без движения. Я-то уже второй раз в этом учувствовал и мне оказалось проще, хотя последствия всё-таки оставались. После каждой такой процедуры было уже не до чтения книг.

— Как думаешь, много мы теперь должны?

Подруга закинула ноги на тумбочку, поставила её напротив кровати. Сама облокотилась о решётку, которая стала разделять наши камеры совсем недавно. Обоих обрили, так что сейчас на её голове красовался очень короткий ёжик серебряно-белых волос.

— Ерунда. — отмахнулся, особо не переживая по этому поводу. — У нас ещё один артефакт оставался, а парочку мать найдёт из своих запасов — отдаст. Если что, оплачу из своих средств, землю продам — плевать.

Тётка рассказала, чтобы привести нас в порядок не хватило одной броши что я активировал из последних сил. У меня это всё-таки получилось, иначе мы бы выгорели как маги. Но в итоге было использовано ещё два артефакта, так что сейчас моя подруга думала о насущном. Я же был уверен, что мама уже вернула Империи долг. Хотя кто знает — в подсумке мог заваляться и ещё один предмет — тогда мы обязаны ещё меньше.

— Ты изменилась.

Наконец то я решился это ей сказать. Внутри моей подруги поселилось прямо-таки каменное спокойствие. Нет, она могла за что-то переживать — но теперь всё было по-другому. Будто после всего что случилось она нащупала некий баланс и теперь всегда была в порядке. Я поначалу думал, что это из-за того, что я её подружил с Пустотой. Но кажется Криста этого особо не замечала, во всяком случае пока что.

— Знаешь, тогда, когда я всё поняла, увидела, что он открывает. — она закусила губу, подбирая слова, кажется, закрыла глаза. — Так испугалась — за сестру, за Элью, девчонок, за твою маму, за всех.

Однокурсница замолчала, подтянула к себе ноги и обняла колени. Я снова почувствовал внутри неё просто море уверенности и спокойствия. Криста вздохнула, закончила, скорее для себя, чем для меня:

— Я теперь понимаю маму.

Повернула голову на бок, посмотрела на меня через прутья. Я заметил, как по щеке стекает одинокая слеза. Вздохнула и отвернулась, я улёгся на кровать и закинул руки за голову.

— Курсанты, ровно, прямо! — рявкнули от открывшейся двери.

Мы вскочили как по команде и выпрямились. Для нас прошло мало времени, а вот здесь уже три месяца с начала учёбы. Оказалось, как я и думал, время между мирами течёт не одинаково. Заподозрил это когда мы вернулись и поняли, что сильно похолодало. Обращение к нам «курсанты» могло значить только одно — нас не отчислили.