Поздним вечером двадцать первого июня начальник Особого отдела сообщил командиру дивизии, что имеются сведения, по меньшей мере, о трёх перебежчиках, предупреждающих о нападении Германии в ночь на двадцать второе июня. Командир дивизии принял меры и приготовил пистолет: на всякий случай, может, придётся застрелиться.

Вдоль взлётной полосы были выстроены старые списанные самолёты, а боевые растащены по укрытиям. Ночь перед войной в штурмовом полку не спали — общими усилиями переделывали штурмовики, выпиливали стрелковую ячейку позади кабины пилота. Не на всех машинах успели сделать обивку, но оборонительные пулемёты установили на всех. Стрелки были подготовлены заранее, их вывозили на бомбардировщиках. Не было опыта полёта со стрелками у самих лётчиков, но с этим пришлось смириться.

То ли в два, то ли в три часа ночи, а может пораньше, в час — этого Юрий так и не запомнил — немцы нанесли бомбовый удар по всем аэродромам дивизии. Истребители, поднятые с замаскированных площадок, крепко влупили немцам, а с рассветом на взлёт пошел и штурмовой полк. Пограничники из окружения, в которое они попали в первый же час войны, с посыльным передали целеуказание на большую бронемехколонну, идущую на восток, по ней и отработали штурмовики. Хорошо отработали, а если учитывать, что это первый боевой вылет, то и вообще отлично. На обратном пути штурмовики были атакованы Мессерами, но результат оказался огорчительным для фрицев: не меньше пяти Мессеров воткнулись в землю, а ещё больше ушли на запад, испуская дым.

И пошла боевая работа. До поры Юрию везло: в него не попали зенитки с земли, а от истребителей отбивался его бортстрелок, тёзка, Юра Смирнов. Но везение вещь ненадёжная, и сначала крепко ранило стрелка и раскурочило пулемёт, а когда Юрий полетел без стрелка, ну не нашлось исправного пулемёта в оружейке, то Мессер, увидев что штурмовик беззащитен, зашел сзади и длинной очередью ударил по кабине. Почему он не повторил захода, или почему его не добил ведомый, совершенно непонятно — может банально кончились патроны? Но не у двоих же сразу... Впрочем, оно и к лучшему.

Юрий попытался тянуть до своих, но конечно же, не дотянул. Теряя сознание, чисто автоматически, он совершил посадку на первой попавшейся поляне.

Первое, что увидел Юрий, когда пришел в себя, было бездонное синее небо в просветах между листьями. Небо, в которое он стремился всю свою жизнь.

Преодолевая слабость, он огляделся: вокруг была лесная поляна. Сам он был раздет донага и лежал на теплой земле, завернутый в парашют. Наконец в поле зрения попал высокий крепкий чуть полноватый мужчина в лётном комбинезоне. Хотя нет, не лётном, а похожем. Но уже хорошо: наш брат-технарь. Мужик нёс на руках женщину, а рядом с ним шла врачиха из их дивизионного госпиталя, ещё в июне отправленного поездом в тыл. Ирина Михайловна выглядела ужасно: с разбитым в кровь лицом, в изорванном платье, сквозь дыры были видны кровоподтёки и царапины.