Потом был самый странный за всю жизнь разговор. Мужчина в комбинезоне оказался крупнейшим учёным, а в его рюкзаке — собрание чудес. Юрий даже не слишком удивился, узнав что сам был фактически поднят со смертного одра, а Лариса Авдеевна и вовсе воскрешена безо всяких допущений. Его не слишком поразили инструменты и приспособления, которые продемонстрировал Антон, тогда Юрий не слишком разбирался в науке и её инструментарии. Даже лебедь — чудо из чудес! — и то впечатлил, восхитил, но как-то умственно, не затронув душу. Юрия поразил в самое сердце, потряс до самой глубины существа набор ампул в небольшой коробочке. Когда Антон спокойным тоном сообщил, что из порошка этих ампул можно выращивать разные виды хлеба и мяса... А врачихи подтвердили эти слова... Вот тогда Юрий и понял, чем он будет заниматься всю свою послевоенную жизнь: он будет микробиологом.

Юрию было девять лет, когда в Поволжье вспыхнул жуткий голод. Нет, сам он не голодал, хотя паёк его отец и матушка получали сильно урезанный. Скудно было в их семье, но не голодно. Голод был вокруг. Страшная жара сожгла всю растительность, даже деревья среди лета стояли вялые, почти без листьев. Поля выглядели страшно: на сухой, покрытой сетью глубоких трещин земле, редко-редко стояли отдельные тощие ости, но в их колосках не было зёрен — зёрна даже не зародились из-за жары. Ветер доносил в город сладковатый смрад: это вымирали деревни. Изустно передавались страшные рассказы о том, что то тут то там поймали людоеда. Родители строго следили, чтобы Юра и младшие дети не выходили гулять в одиночку, и даже вместе, в компании, не покидали пределов улицы, а уж тем более, их слободы. Однажды Юра лично увидел жертву людоедов: с отцом он шел на завод, и увидел, что у моста на протоке толпится народ. Отец протолкнулся вперёд, Юра за ним следом. На земле лежал труп бабы, а у бабы была срезана часть ляжки до кости.

— Из воды выловили. — говорили в толпе.

Отец быстро вывел Юру из толпы, мол, нечего смотреть на всякие ужасы, и продолжил путь на завод. А к месту происшествия уже спешили двое милицейских в белых парусиновых шлемах.

Страна как могла, помогала голодающим: завозили продовольствие, по зёрнышку собирая его в разорённой Гражданской войной стране, вывозили людей в более благополучные области, устраивали общественные столовые, где люди могли получить питание. В страну были допущены иностранные фирмы, занимающиеся оказанием помощи.

Но немало хлеба для голодающих было найдено здесь же: кулаки, зерноторговцы и некоторые священники прятали хлеб, и теперь продавали его даже не втридорога, а на вес золота. Но даже не это самое страшное — зерно перегоняли на самогон для продажи или просто гноили, лишь бы не досталось проклятым большевикам и черни, посмевшей поддержать большевиков.