— Хер с ним, с Преданием, дядь Борь, я выкручусь на Совете, — сказал Ромка, с видом примерного ученика собирая в стопку раскиданные по столу листки.

Его взгляд неожиданно упал на еще не демонстрировавшийся космический снимок. На картинке отчетливо проступали очертания то ли свернувшейся собаки, то ли обожравшегося грызуна. Приглядевшись внимательнее к мелким деталям, можно было заметить, что нос твари, разделявший Волгу на два рукава, располагался в непосредственной близости от Мамаева Кургана.

— Ой, а это что?

— Остров, не видишь, что ли?

— Ладно, Платон Азарович, знаем мы острова ваши. Это у лохоса остров, а у вас опять поебень заморочная. Как называется хоть?

— Нет, правда, остров это, Сарпинский[212], — небрежно бросил Платон.

Но ученик уже набрался братской фени по самую макушку и так просто мистагога решил не отпускать.

— А какая из двух, Платон Азарович? — спросил он, обрушивая ребро ладони на злосчастный снимок.

— Левая, — хихикнул Онилин.

— У вас правое ловить, Платон Азарович, что ветер в поле. — Ромка почесал в затылке и обвел пальцем очертания острова. — А не та ли эта псина, которую Стенька на плахе поминал?

— Что? — искренне, точно лох на банкете, удивился Платон. И было чему удивляться! Ведь разинский ребус с головой собаки немало поспособствовал восстановлению святилища.

— Степка сказал, что Фрол — дебил.

— Так и сказал, дебил? — перебил Ромку Платон.

— Нет, конечно, он чё-то про злобесно умышление сына блядиного умом малого тер. Ну, я понял, что брательник его, значит, не въехал в тайну схронов Сенькиных. Песью голову Фрол не нашел. Он, типа, вообще не воткнулся в завет разинский.

— А как бы он въехал, он же не Сенька, чтобы птицей над Волгой летать и в островах собак углядывать.

— А этот, ушкуйник ваш, он летал разве? — вытаращив глаза, задал вопрос Деримович.

— Не телом своим, конечно, а глазом соколиным. Оттуда и узрел остров. Только он ошибся. Не собака это.

— А что, крыса, мышь, или вуглускр[213] какой-нибудь невдолбенный?

— Нет, Ромка, не вуглускр, утроба это материнская, питомник Сарпинский.

— Чё-то не очень на матку смахивает. Вроде как по очертаниям на желудок больше походит, — не без оснований возразил недососок.