Побегав таким образом из вертепа в вертеп минут десять, нанюхавшись самых дурственных запахов, которые только рождают еда, сигареты, дешёвые духи, желание греха и человеческая плоть, я понял, что напрасно трачу время и уже собрался было повернуть вспять, когда моё уставшее внимание привлёк знакомый силуэт. В том, что это Татьяна, я не сомневался. Я сомневался в том, что не сплю и не вижу её во сне. Здесь? Зачем? С какой стати? Вероятность столкнуться с ней здесь была сродни вероятности происхождения Вселенной от Большого взрыва. Но ведь я её видел!

Напротив рыбной забегаловки с лозунгом вроде «Хорошие ребята отправляются в Рай, плохим ребятам дорога в Паттайю» находился проулок, в котором и скрылся нежданный силуэт. Опомнившись, я поспешил за ним, и мне снова показалось, будто я вижу, как Татьяна сворачивает направо и уходит по ступенькам в стену. Я уже успел подметить, что тайцы любят размещать свои заведения, особенно не слишком легальные, на верхних этажах, куда вечером и ночью с улицы ведут лестницы, обычно покрытые красными ковровыми дорожками, а днём все подступы наглухо заперты ниспадающими решетками.

На время позабыв пропащего Дона, я устремился за Татьяной, растолкал по пути зазевавшихся туристов, взлетел по, действительно, красным ступенькам, чуть не сбил с ног необычно высокого тайского охранника, прикрытого пыльным бархатом синей занавески, машинально извинился и хотел было пройти вглубь, но охранник на то и охранник, чтобы фильтровать посетителей. Я ему явно не понравился. Видимо, своей целеустремлённостью. Таких, как я, на деньги не разведёшь. Поэтому подобные клиенты нежелательны, и лучше от них избавляться прежде, чем они начнут качать права.

Если бы я был итальянцем, то вес ладони на моём плече и нехорошо прищуренный взгляд глаз-бусинок меня наверняка бы остановили и заставили пуститься в долгие объяснения и расспросы, но беда в том, что последнее время с стал замечать за собой интересную особенность: в нужной ситуации я переставал ощущать себя итальянцем и становился человеком мира, то есть ирландцем. Не тратя слов на оправдания, мой ирландец без размаха стукнул охранника кулаком в челюсть, и тот вывалился на улицу, снова взметнув пыль с занавески.

Раздражённый, я не сразу сообразил, что в Таиланде охранники если и есть, то исключительно для того, чтобы не выпускать не расплатившихся втридорога гостей наружу, но чтобы не пускать внутрь – это нонсенс. А тут меня хотели тормознуть именно при входе. Либо это какой-то неправильный Таиланд, либо…

Я находился в комнате, пахнущей ладаном, розами и старой утварью. Лишённая окон, она была освящена мерцающими огоньками свечей, расставленных в два ряда вдоль стен и особенно обильно – перед неким подобием алтаря с завораживающе разноцветным кругом мандалы64 и грустным бюстиком Девы Марии, сложившей в смиреной молитве худые руки. На какое-то мгновение мне показалось, что я перенёсся обратно в Бразилию и оказался в помещении, где вот-вот будут совершать ритуалы Вуду.