– До пятидесяти тысяч космотугриков, – говорило чудище, – это мужчины, с которыми спать вообще нельзя…

«Бррр, ну и мерзость!» – поёжился Зугард и полетел дальше. Во втором окне Трисберт вёл занятие по аэробике, а в третьем Хельмимира, одетая в балахон с капюшоном, пыталась оживить Ю-Ю с помощью длинной мантры.

Наконец, Зугард подлетел к четвёртому окну – и сердце его ёкнуло: в небольшой комнате, освещённой красноватым светом, он рассмотрел свою Визулинду… Обнажённая, в одних лишь короне и кружевных чулках, она стояла с поднятами руками; грубая верёвка одним концом была обмотана вокруг её запястий, а другим привязана к большому крюку на потолке. Недолго думая, Зугард разбил окно и ворвался в комнату.

– Я спасу вас! – воскликнул он, подбегая к принцессе.

Одним движением генерал разрубил верёвку – и Визулинда была свободна.

– Идите же скорее сюда, нежнейшее создание императорской крови! – проговорил Зугард, готовый обнять возлюбленную.

Однако не тут-то было: возлюбленная вовсе не спешила благодарить своего спасителя.

– Вы идиот, – прозаически сказала Визулинда, разминая затекшие плечи. – Вы хоть представляете, сколько народу вы похоронили под трупом Ю-Ю? Нельзя было заманить его куда-нибудь в поле?

То был болезненный укор совести. Зугард остановился, не в силах больше двинуться.

– Да будет вам известно, – произнёс, он, наконец, – что Макнамара – эйкуменополис!

– Какая Макнамара?! Мы на Джоселин! – воскликнула принцесса.

Только теперь до генерала дошло, что на голове у него до сих пор половая ветошь, а на руках – резиновые перчатки…

– А, да ну вас, – произнесла Визулинда, после чего наклонилась и упёрлась ладонями в колени.

Сперва Зугард глазам своим не поверил: тело принцессы потемнело и начало покрываться твёрдыми пластинками; голова увеличилась и вытянулась; руки и ноги, напротив, стали тонкими и обросли мелким ворсом; на спине появились крылья…

«Визулинда – насекомое!» – ужаснулся Зугард – и внезапно понял, что он всё ещё под кафкой…

…Когда генерал очнулся, то обнаружил, что партизаны переложили его с пола на диван. Правда, диван был не очень длинный – короче генеральского роста – поэтому стопы Зугарда торчали из-за подлокотника. Зато генералу натянули его сапог обратно на ногу; это было приятно – несмотря даже на то, что носок надеть забыли.

Зугард всё ещё находился в вип-зале один. Он точно не знал, сколько времени пробыл без сознания. Голова болела намного меньше, но в ушах гудело. Мундимориец дотронулся до своего лба – и обнаружил мокрую, холодную тряпку. Вытянувшись, он обернулся и посмотрел на дальнюю стену – туда, где должна была располагаться дверь в бытовку… Никакой двери, разумеется, не было.