Корабль императрицы уже ждал её на стоянке. В сопровождении охраны Визулинда поднялась на борт и отправилась в космопорт Беатрис-Тинслей. Её Величество была в таком хорошем настроении, что вовсю болтала с телохранителями: «Вы ведь помните, господа, что все планеты, на которых живут гуманоиды, когда-то были терраформированы? Так вот, мы могли бы «опищимухивать» необитаемые миры и заселять их лосями!»

Телохранители глубокомысленно кивали. Наконец, корабль императрицы прибыл в космопорт – и тут же стыковался с круизным лайнером. Её Величество даже почувствовала лёгкую дрожь: было волнительно думать, что вот-вот она выступит перед многочисленной аудиторией с сенсационной речью. Прямо в транспортном отсеке Визулинду встретил Зугард – весь из себя такой бравый, в парадном кителе…

– Нас все уже ждут, Ваше Величество, – произнёс он с сияющей улыбкой.

Визулинда улыбнулась в ответ и взяла его под руку. Супруги направились в банкетный зал – туда, где находились гости. Народу было и вправду много: императрица не поскупилась на размах праздника. Она пригласила знатных граждан империи, советников, журналистов, промышленных магнатов, общественных деятелей… Это был, как говорили мундиморийцы, «свободный фуршет»: угощения стояли вдоль стен, а гости могли перемещаться по залу. Все общались и выпивали. Хельмимира доказывала остальным советникам, что её новая Программа Всеобщей Критики принесёт огромную пользу государству. Немного поодаль стоял Исаак; вокруг него собрались читатели. Гоблинович беседовал с директором театра – и одновременно следил за тем, как бы дед, которого он притащил с собой, ничего не выкинул. «Гарсон, шампанского!» – кричал Бабельянц, обращаясь к каждому, кого принимал за официанта. Иногда он не ошибался, и ему приносили полный бокал.

– Уймись, дед! – говорил Иннокентий, посматривая по сторонам. – Нас и так сюда на птичьих правах провели, а ты ещё и буянишь…

– Я дон Панталоне! – восклицал дед, поднимая бокал повыше. – Потомственный дворянин королевских кровей!

Стефания и Дюндель беседовали с промышленным магнатом, который собирался вложить деньги в их продюссерский центр. Гардиальд общался с молодой дворянкой. Когда вошла Визулинда, придворные застыли в низком поклоне. Улыбнувшись, Её Величество поздоровалась.

– А вот и дорогая племянница! – закричал дед.

Места для императрицы с супругом находились на небольшом пьедестале у стены. Там же был установлен пункт радиосвязи, с помощью которого Визулинда и Зугард могли отдавать приказы пилотам. Поднявшись, императрица осмотрела зал – и едва не задохнулась от радостного волнения: сколько людей пришли поздравить её с победой! Ещё вчера пожилой император утверждал здесь свои ценности, но теперь всё будет иначе. История движется только вперёд, и выросло поколение, которое не хочет жить по-старому. Визулинда чувствовала себя так, будто ставит ногу на грудь поверженному чудовищу – и это её пьянило. «Вот бы папенька видел!» – крутилось у ней в голове. Она бы дорого отдала за то, чтобы посмотреть на его бессильную злобу.