Словно кто-то зеленой краской окатил сверху Макара Бочоришвили — со лба и висков она медленно стекла на щеки.

— Счастливо оставаться, уважаемый товарищ доцент!

…

— Не думал я, что сегодня буду пить! — Рамаз залпом осушил полный стакан водки.

— Хороша все же зимой эта благословенная! — сказал Зураб Торадзе и тоже опорожнил стакан. Затем крикнул официанту, чтобы тот принес шампанское.

— А это еще зачем? — спросил Рамаз.

— Хочу выпить за ваши успехи, не с водкой же произносить тосты?!

Рамаз горько усмехнулся.

— Чему вы усмехаетесь? Настанет день, и о нас заговорит вся планета.

— О вас — да, наверное, и обо мне тоже, но у меня нет гарантии, что меня не объявят аферистом международного масштаба.

— С чего это? — искренне удивился Торадзе.

— Разве то, что произошло сегодня, не было аферой? Разве совершенное мною сегодня похоже на поступок честного человека, к тому же ученого, академика?

— Не могу согласиться с вами. Если так подходить к вещам, опошлять, обесценивать, превращать в ничто истинные ценности… — по привычке на высоких тонах заговорил Зураб Торадзе.

— Давайте оставим философские разговоры! Вы хороший врач, философия и рассуждения не ваше дело. Ответьте мне откровенно на единственный вопрос.

— Разве вы когда-нибудь замечали за мной неоткровенность? — обиделся Торадзе.

— Когда вы разговариваете со мной, с кем вы говорите?

— Как «с кем»? — не понял Торадзе.

— С Давидом Георгадзе или с Рамазом Коринтели?

— Разумеется, с Давидом Георгадзе.

— У-у! — не понравилось Рамазу.