— Я не хочу быть причиной дурацкого шага.

— Не знаю, насколько деликатно насчет «дурацкого шага», но я не понимаю вашу позицию.

— Если откровенно, рядом с вами мне хочется говорить правду — мои мысли весьма разнятся с моими поступками.

Девушка в растерянности не сводила взгляда с Рамаза.

— Грузины, да, видимо, и не только они, пока еще не готовы ценить человеческое благородство.

В кабинет заместителя главного редактора влетела какая-то девица в очках. Увидев незнакомого юношу, она извинилась и стремительно выскочила за дверь.

— Да, — продолжал Рамаз прерванный разговор, — мы всех и во всем призываем к благородству. О благородстве твердят по радио и телевидению, в прессе. Прозаики и поэты воспевают его. А на деле…

У Рамаза разгорались глаза.

Мака Ландия как будто постепенно выходила из тумана. На защите диплома Коринтели то нравился ей, то раздражал ее. Целый вечер и два дня затем она старалась разобраться в своих чувствах. Ничего не вышло. А сейчас ей явно нравилось и возмущение юноши, и его горящие глаза, и разыгравшийся темперамент.

— К сожалению, мы нередко отдаем предпочтение тем людям, которые бессовестно и беспардонно достигают намеченной цели. Нам, разумеется, мерзок их нахрап, наша душа полна отвращения и злости. А уважать их мы не перестаем. И чем больше мы их уважаем, чем с большим пиететом относимся к ним, тем больше они наглеют и хамеют. Одним словом, милая Мака, мы еще не созрели, чтобы ценить человеческое благородство. Не пишите заявление. Ваш моральный героизм никто, к сожалению, не встретит аплодисментами! — Рамаз встал. — Не знаю, зачем вы пригласили меня, но приблизительно догадываюсь, зачем приглашают людей на телевидение. Я пока не совершил ничего такого, чтобы бить в бубны и кимвалы и булгачить людей. Кроме того, я по своей натуре не любитель сенсаций.

— Прошу извинить меня за напрасное беспокойство! — улыбнулась Мака, в свою очередь поднимаясь и выходя из-за стола.

Рамаз улучил-таки момент рассмотреть ее ноги.

Мака Ландия была стройной и высокой. Она оказалась даже выше, чем представлялась ему вначале, и почти не уступала ему в росте. Под толстым свитером угадывалось тонкое, гибкое тело.

— Напротив, это я приношу извинения, что обманул ваши ожидания. Счастливо оставаться!

— А знаете, я была на защите вашего диплома или диссертации, — сказала в ответ Мака.

В голове Рамаза сразу прояснилось:

— Знаю, вы сидели в предпоследнем ряду, с краю. На вас было палевое платье и толстый, тоже палевый джемпер.

— Вы действительно заметили меня? — поразилась Мака.

— Неужели вы сомневаетесь?