— Простите, в каком году? — прервал его хозяин дома.

— В 1959 году в Киеве, на международном симпозиуме, посвященном физике частиц высокой энергии! — не понял своей оплошности Рамаз. Смутившись, он обвел глазами удивленные лица слушателей. Особенно его обеспокоили пылающие щеки Маки.

— Да, но… — не находил слов Георгий Ландия, — вам же двадцать четыре года?

— Да, недавно исполнилось, пошел двадцать пятый.

— Господи! Как вы могли встретиться с Гейзенбергом в Киеве, когда вас еще и на свете-то не было? Вы, видимо, говорите в каком-то переносном, символическом смысле, не правда ли?

Рамаз опомнился. Он понял, что его занесло, что он потерял над собой контроль и не рассчитал сказанного.

Замешательство его длилось не больше мгновения. Моментально найдясь, он беззаботно рассмеялся:

— Вот видите, какое влияние оказывают на нас журналисты. Я произнес целую тираду на посрамление их, а сам даже не заметил, как начал мыслить их терминами и штампами. Вспомните, что мы часто слышим с телеэкрана… «Сегодня нас ждет встреча с Мерилин Монро» или «Каждая новая встреча с Ингмаром Бергманом — большая радость для истинного любителя киноискусства». Да, моя первая заочная встреча с Гейзенбергом произошла всего пять лет назад, именно тогда я познакомился с материалами киевского симпозиума 1959 года. Да, друзья, в каждом физике дремлет философ, — как ни в чем не бывало продолжал прерванную речь Рамаз. Мгновенно убедившись, что на всех без исключения лицах бесследно исчезли недавние замешательство и недоверие, он понял, что легко выбрался из лабиринта. Успокоившись, он глубоко вздохнул и продолжал с прежним азартом: — Итак, почему нельзя представить, что в каждом физике дремлет поэт или музыкант? Или, наоборот, в каждом поэте, художнике или музыканте, может быть, дремлет физик? Я лично знаком со многими поэтами и музыкантами, которые глубоко интересуются вопросами и проблемами физики, астрономии, генетики… Человек не может овладеть всеми отраслями знаний. Из множества профессий он выбирает одну. На другие не остается времени. Литература, живопись, музыка — больше, нежели специальность. Вот почему, я глубоко убежден, в каждом человеке дремлет художник…

В гостиной показалась симпатичная, просто одетая женщина.

— Позвольте прервать вашу интересную беседу, — с улыбкой сказала она, — покорнейше прошу за стол!

Все поднялись.

Мака представила матери гостя:

— Мама, это — Рамаз Коринтели!

— Очень приятно! — сказала женщина, протягивая ему руку.

Рамаз поднес ее руку к губам и поцеловал.

Вдруг кто-то вскрикнул.