– Через три дня.

Ева с несчастным видом следила, как новоявленный король Керфи, опустившись на колени подле камина, чешет Герберту-младшему блекло-травянистый живот, пока тот заинтересованно пытается скусить с его рукава малахитовую запонку. Немудрено – любовь к драгоценностям и их пению в драконах просыпалась ещё в яйце.

О том, что ей придётся обманывать не только керфианцев, Еву известили вскоре после бунта. Риджийские Повелители возжелали встретиться с правителем Керфи для переговоров, ещё когда на троне сидела Айрес, и не стали переносить встречу после того, как корона Тибелей перекочевала на другую голову.

Успешно обмануть керфианцев – чудовищная ответственность. Успешно обмануть посольство соседней страны, отношения с которой сложно назвать дружественными, – ответственность, чудовищная вдвойне.

– Полагаю, ты это и так знаешь, – продолжила Мирана, – но на встрече с риджийскими послами тебе лучше не проявлять свои… певческие таланты.

– Если бы были просто послы. Как их Повелители не боятся лично приезжать?

– Потому и приезжают, чтобы показать, что не боятся, – заметил Мирк. – Они договорились с Айрес – а теперь со мной, – что их будет сопровождать большой отряд охраны из личной гвардии. Если верить слухам, в крайнем случае они и сами могут за себя постоять. Эй, так делать нельзя, – строго добавил он, выдирая рукав из драконьих зубов.

– Гвардия им не поможет, если здесь их окружит армия, предварительно отрезав возможность магического перемещения. Ожидать такого от Айрес было бы логично.

– Насколько я знаю, у них есть интересные игрушки. Помимо подчиняющих ошейников. – Сидя на стуле, откинувшись на высокую спинку, Герберт скрестил руки на груди. – Они изобрели парные волшебные кольца. Обладатель одного сможет откуда угодно призвать обладателя другого, и никакие чары им не помеха. Пока их Повелители сидят за столом переговоров, кто-то в Риджии будет неусыпно их страховать. Как только произойдёт нечто подозрительное, их моментально вернут на родину.

– Значит, надо всего-навсего первым делом отрубать им руки.

К моменту, когда трое Тибелей воззрились на Еву в шокированном молчании, она и сама задумалась, с чего стала мыслить а-ля Мэт.

– Чуть что, так сразу я, – голос демона звучал тихо, словно сквозь испорченный приёмник. – А немёртвое существование, застенки Кмитсвера и прочее веселье последнего месяца, конечно, никак не могли привить тебе чёрный юмор и некоторую долю здравого цинизма, благодаря которым теперь от твоей тошнотворной положительности хотя бы не сводит зубы.