– Он мог не рассказать чего-то отцу, но не мне. – Фарфор тихо звякнул о лакированное дерево, когда Мирана аккуратно вернула чашку на стол. – У клятвы есть одна любопытная особенность: она не возымеет силы, если вассал сильнее «сюзерена». Сильный маг подчиняет более слабого, но не наоборот. Со времён Берндетта не рождалось некромантов столь сильных, как Уэрт. Мне нужно пояснять, что из этого следует?

– Когда Айрес взяла с него клятву, Герберт был совсем маленький. И, естественно, не так силён, как сейчас. Что происходит, если вассал «перерастает» сюзерена? Может, его клятва вообще уже потеряла силу?

Мирана рассеянно посмотрела на полупустую чашку.

– Насколько я знаю, клятва не может быть разорвана, покуда «сюзерен» жив. Или покуда он сам не сочтёт её исполненной. О последнем, как ты понимаешь, речи не идёт. – Она обвела стриженым ногтем парчовый узор на ручке кресла. – На самом деле, вопрос любопытный. Вассальная клятва не изучена так хорошо, чтобы я могла на него ответить.

Герберт, лёгкий на помине, вошёл в комнату секунду спустя – в компании Миракла, вымотанного не меньше матери. Оба уже избавились от парадных одежд, вернувшись к привычным штанам и рубашкам, и оба изумлённо застыли на пороге.

– Герберт-младший уже не против женского общества, – сказала Ева, верно истолковав устремлённые на неё взгляды. Ласково потрепала дракончика за рогом на лбу, там, где у собаки были бы уши. – Дети так быстро растут, ах.

Услышав драконью кличку, Герберт-старший привычно поморщился.

Назвать малыша Гербертом было идеей Мирка. Дескать, иномирное имя подходит дракону как нельзя лучше. Но Ева подозревала, что новоявленному королю просто нравится всякий раз наблюдать за тем, как закатывает глаза любимый брат.

– Я думал, драконы не жалуют нежить. – Мирк смотрел, как его питомец блаженно щурится под тёплыми девичьими пальцами (огонь и драконья шкурка согрели Евины холодные ладони). Он не обижался, что Герберт-младший не спешит вскакивать навстречу хозяину: при некоторой схожести повадок дракон всё же не был собакой, и Миракл мудро не равнял с преданным щенком существо, что лет через тридцать будет смотреть на него с высоты замковой башни. – Эльена он на дух не пере – носил.

– Она не нежить, – голос Герберта прозвучал чуть резче, чем можно было ожидать. – Я поймал её в шаге от грани, не за ней. – Некромант ожесточённо нацелил палец на стул в углу; миг спустя тот уже стоял у камина, ровно между двух кресел. – То, что её сердце не бьётся, не значит, что она мертва.

– Хорошо, хорошо. Я забыл.