– Забыл, что пациент скорее жив, чем мёртв? Любопытно, – голосок, что Ева не слышала со вчерашнего вечера, прозвучал даже ехиднее обычного. – Хотя сказочным королям не свойственны предубеждения против поцелуев с мёртвыми девушками… Даже если те не бегают на своих двоих, а благонадёжно лежат в гробу.

Ева молча выпрямилась.

Надо сказать, Мэт вёл себя на удивление примерно: почти не надоедал, и вообще голос подавал редко. Даже если учесть, что теперь находить лазейки для бесед ему было нелегко. Как будто чувствовал вину… Или знал, что грядёт нечто крайне интересное, и это знание позволяло ему не скучать.

К сожалению, Ева была не настолько наивна, чтобы верить в первое.

– Кажется, нас можно поздравить, – сказала она.

– Хотя по некоторым версиям у сказочных принцев не возникало проблем и с чем-то похлеще поцелуев.

– Вроде всё прошло вполне неплохо, – сказала она.

– Полагаю, если керфианцам не хватит простой помолвки, с консумацией брака он тоже не оплошает. Мирк же ответственный мальчик, привык всё доводить до конца.

– Во всяком случае, я не совсем опозорилась, – сказала она.

– Уже хочу посмотреть, как наш малыш держит свечку. В процессе что-то легко может пойти не так, не бросит же он «своё создание» в такой…

Зажав руками уши, Ева во весь голос пропела заглавную тему «Галаванта».

– Не обращайте внимания, – вымолвила она, когда в голове воцарилась та же тишина, что разлилась по гостиной. – Треклятая магия снова шалит.

Мирана сделала новый глоток из чашки, вернувшейся в её сухие пальцы, и всем своим видом выражала: в последнюю минуту не произошло ничего, заслуживающего её реакции.

Матери Миракла не сказали о госте, которого она приютила в своём доме вместе с фальшивой невесткой, а Ева очень старалась не реагировать на происки внутреннего демона. Получалось не всегда, но периодические странности её поведения списывали на несовершенство Гербертовой магии. Мозги мертвецов – или почти мертвецов – загадочная штука, в конце концов.

Музыка действовала безотказно: чем навязчивее был мотивчик, тем быстрее Мэт замолкал. Герберт объяснял это тем, что навязчивой песне проще заполнить сознание, не оставляя демону пространства для манёвров.

Впрочем, Ева подозревала, что если в «Галаванте» от заглавной песни пираты добровольно выходили за борт, Мэту мотив – прилипчивый, как ядрёная смесь смолы, жвачки и репейника – тоже действовал на нервы.

– Надеюсь, при риджийцах вы все проявите себя не хуже, – заметила Мирана сдержанно.

– Когда они приезжают? – тщетно пролистав свой внутренний календарь, спросила Ева; песня назойливо крутилась в голове, но издевательские восхваления героя, которого сами создатели признали воплощением сказочных клише, были определённо лучше демонических острот.