Больше не было сказано ни слова. Но пока они пересекали внутренний двор, Еве чудилось, что не ощутимый ею мороз с каждым шагом становится колючее.

Он не отступил, даже когда их шаги – уже их – эхом зазвенели в холле.

– Дорога мне известна, – сказала Ева, пока они поднимались по каменной лестнице; цветы на стенах распускали лепестки серые, как меланхолия. – Вам, полагаю, со мной не по пути.

– Я велел подать фейр в голубую гостиную, как только заклятие известило меня о гостях. – На площадке второго этажа Эльен учтиво открыл Миране дверь, за которой ждал длинный коридор. – Лиора Тибель, не сочтёте ли оскорблением…

– Я помню, где голубая гостиная. – Та переступила порог размашисто, словно на полу не темнела деревянная планка, а зиял огненный провал. – Можете перекинуться словечком, если не подозреваете меня в том, что я стащу у Уэрта любимую вазу.

Эльену восхитительная привычка госпожи полковника угадывать его предложения, видимо, была далеко не в новинку.

– Всего пара слов, прежде чем вы подниметесь к нему, лиоретта, – сказал призрак, пока стрельчатые арки глухо перекатывали удаляющиеся шаги. – Он любит вас. Он страдает, потому что любит вас. Он хочет, чтобы вы пришли. Значит, хочет быть переубеждённым.

Ева смотрела в светлую зелень его глаз: светильники на стенах едва заметно просвечивали сквозь них, словно белое солнце искрилось через источенное морем бутылочное стекло.

– Вы уже помогли ему выбраться из черноты одиночества. Если кто-то может сделать это снова, то только вы.

– Даже если это я толкнула его обратно? В черноту?

Пауза перед ответом была почти незаметной. Но всё-таки была.

– Даже если это вы.

Пауза была, но Ева, не опустившая взгляда – как бы тяжело это ни казалось, – не увидела в глазах напротив того, что ожидала. Осуждения. Боли. Даже удивления.

– Он ничего не говорил. Но сопоставить факты нетрудно, – Эльен без труда прочёл немой вопрос на её лице. – Идите.

Когда Ева поднялась на первую ступеньку из тридцати, оставшихся до важнейшей, возможно, беседы в её нежизни, ей было уже не холодно.

– Как будто тебе впервые проповеди читать, – заметил Мэт в такт её страху, пока она как могла растягивала отнюдь не бесконечную лестницу.

– Не те, от которых зависит так много.

– Да ладно тебе. Извинишься – ты это вроде умеешь, в отличие от некоторых. Напоёшь песенку о неземной любви – можешь буквально, это ты тоже вроде умеешь. Людям иногда свойственно пускаться в сложные танцы там, где нужен забег на короткую дистанцию, но у тебя с этим вроде тоже проблем нет.

– А тебе-то какой интерес?