– Герберт, поговори со мной. Пожалуйста. – Она облизнула губы: машинально, словно те и правда могли пересохнуть от волнения. – Прости меня, я не хотела…
– Замолчи.
Ева замолчала. И даже не сразу поняла – не от растерянности, не от обиды на то, что слово выплюнули, как оскорбление.
От давно забытого ощущения магии, разливающейся под кожей и парализующей губы.
– Не двигайся.
Когда колдовской приказ невидимым льдом лёг на руки, ноги, тело, сковывая их, лишая воли, Еве захотелось кричать, но она могла только беспомощно ждать, пока некромант выберется из-за стола.
Нет, он не может снова поступать так с ней. Не может
– Я благодарен за всё, что ты пыталась сделать для меня. Я ценю это. Правда. – Бледные пальцы скупыми скорыми движениями расстегнули пуговицу на кружевном воротнике, обнимающем её горло. Двинулись ниже. – Видишь ли, наш вчерашний разговор любезно напомнил мне, что у каждого есть стержень, лежащий в основе его личности. Диктующий то, что ты делаешь, и то, как ты живёшь. То, без чего ты больше не будешь собой. Для тебя это не любовь. – Платье спустили с плеч рывком, открывая рубин. – Спасибо, что помогла вспомнить – для меня тоже.
Тёплая ладонь накрыла рунную вязь на серебре, окунувшись в текущее сквозь пальцы багряное сияние. Замерла, когда на его запястье, оголённом задравшимся рукавом, разбилась прозрачная капля.
Герберт поднял взгляд. Свободной рукой вытер бледные девичьи щёки, прорезанные мокрыми дорожками.
– Не плачь. Так будет лучше. Для всех. – В её глаза, молившие «не надо», он смотрел без стыда, без гнева, без горечи. – У этой истории с самого начала не могло быть другого конца. Просто я оказался достаточно глуп, чтобы позволить себе поверить в иное.
Лучше бы он кричал. Или снова смотрел на неё в бешенстве. Но то, что владело им сейчас, было страшнее.
Смирение. Равнодушное, отречённое смирение того, кто оставляет позади и бешенство, и горечь, и гнев. Со всем, что их вызывает.
– Когда я завершу ритуал, я буду свободен от того, что сковывает меня сейчас. После такого невозможно придавать хоть какое-то значение ревности. Страху. Боли. Любви. – Его ресницы опустились блекло-золотистыми бабочками, скрывая спокойствие, мертвенной синью разлившееся во взгляде. – Гербеуэрт тир Рейоль не сумел вернуть тебя к жизни. Полагаю, новый Берндетт сможет.
Его губы почти не шевельнулись, когда с них выдохом сорвались слова заклятия.
Перемены Евы не ощутила. Только то, как рвётся внутри ещё одна тонкая струна, никак не связанная с магией.