– Просто подбадриваю соседа по голове. С соседями, знаешь ли, лучше дружить. А то оглянуться не успеешь, а поутру найдёшь в своих тапках что-то липкое и белое, и хорошо, если это окажется зубной пастой.

Стиснув зубы, Ева подступилась к дверям на этаж и, провернув ручку, принялась отмерять последние шаги до момента истины.

…не могло же всё, что они строили неделями, сломаться от нескольких фраз, в самом деле. Она пробивалась сквозь его стены раньше, пробьётся снова. Как справедливо заметила Белая Ведьма (тройную альтерацию ей ниже спины), проблемы решаются словами через рот, а поговорить с Гербертом о том, что он и так уже слышал, Еве несложно…

В кабинет она скользнула без стука, но с негласным приглашением. Герберт сидел за столом – волосы падают на лицо, рубашка отливает кладбищенским светом. Перо в левой руке размеренно выводило чернильные строчки в книге, которую Ева уже видела – в день, когда нашла некроманта умирающим в том самом кресле, где теперь он ра – ботал.

– Всё-таки пришла, – сказал Герберт, когда затворившаяся дверь негромко щёлкнула замком. – Удачно. Хотя в ином случае я заглянул бы сам.

Он даже головы не поднял.

– Герберт, я хотела…

– Я оставил подробные инструкции, как поддерживать твоё существование. Раствор, заклятия, руны. Передам их Мирку. Полагаю, он сумеет подыскать некроманта, которому можно доверять. – Он аккуратно отложил перо, по-прежнему не глядя на Еву, застывшую по другую сторону столешницы. – Здесь записано всё, что касается моих исследований воскрешения. Если я не вернусь, найдёшь эту книгу в верхнем ящике стола – у тебя останется доступ ко всем закрытым дверям в этом замке.

– Герберт, послушай…

– Передашь мои заметки своим риджийским друзьям. Не сомневаюсь, их блистательные умы и без меня бы справились, но подспорье не мешает. – Он наконец встал, и даже не видя лица, на котором снова лежала маска теней, Ева понимала: не для того, чтобы её поприветствовать. – Нужно проверить и подправить чары, чтобы ты смогла существовать за счёт собственного сидиса, лишившись подпитки от меня. Если что-то пойдёт не так, твоя гибель подведёт слишком многих.

Подведёт слишком многих. Не более. Словно они случайно провернули маховик времени, вернувшись в те дни, когда Ева была лишь инструментом, непослушной марионеткой в руках несносного мальчишки…

…это не его слова. Не он. Не Герберт, которого она любит – Гербеуэрт тир Рейоль, гордость семьи, наследник королевы, пустившей стрелу в Евин лоб. Её Герберт снова спрятался где-то там, внутри, за стенами слоновой кости.