А иначе…
Он был бы единственным, о ком она бы жалела. Так же, как жалеет сейчас.
– …из тьмы приходим, но покидаем мир в сиянии Твоём…
Вслед за кузеном она вспомнила о других родных. О брате, убитом по её приказу. О сестре, убитой её рукой. Она сожалела об обоих: просто не могла поступить иначе. В тот вечер, когда она оставила Уэрта сиротой, Айрес искренне надеялась, что ужин завершится по-другому. До десерта всё шло как нельзя лучше, но потом завязался тот разговор, ради которого чета Рейолей и прибыла во дворец.
Конечно, принимая приглашение, они этого не знали.
Он тоже начался с поминания риджийцев.
«…как подумаю порой, что сейчас ты могла бы не сидеть здесь с нами, а чахнуть в Риджии, страшно становится. Слава Творцу, всё решилось так, как и должно было решиться, – молвила Инлес Рейоль, в девичестве Тибель, поднимая бокал со сладким амелье, так хорошо шедшим с пирожными. – За тебя, Айри. За то, что ты заняла своё законное место: величайшей королевы, которую Керфи знал со времён Берндетта».
«…как подумаю порой, что сейчас ты могла бы не сидеть здесь с нами, а чахнуть в Риджии, страшно становится. Слава Творцу, всё решилось так, как и должно было решиться,
За тебя, Айри. За то, что ты заняла своё законное место: величайшей королевы, которую Керфи знал со времён Берндетта».
«За то, что нам посчастливилось жить в дни, когда имя нашей страны снова вызывает трепет», – добавил её муж.
«За то, что нам посчастливилось жить в дни, когда имя нашей страны снова вызывает трепет»,
Ответив улыбкой и лёгким движением бокала – в семейном кругу не было принято чокаться, – Айрес подумала, что самое время перейти к главной теме вечера.
«Вызовет ещё больший, когда ваш сын свершит то, к чему мы его готовим», – сказала она.
«Вызовет ещё больший, когда ваш сын свершит то, к чему мы его готовим»,
«Если свершит, – откликнулся Эдрилин Рейоль – с теми саркастичными нотками, что потом Айрес сотни раз слышала в голосе Уэрта. – Третий месяц голова только одним и забита, и это совсем не учебники».
«Если свершит,
– Третий месяц голова только одним и забита, и это совсем не учебники».
«Спешить некуда, любовь моя, – напомнила Инлес. – Вспомни себя в юности. Думаю, в пору первой любви тебя тоже занимали отнюдь не магические формулы».
«Спешить некуда, любовь моя,
– Вспомни себя в юности. Думаю, в пору первой любви тебя тоже занимали отнюдь не магические формулы».