«Спешить есть куда, если он хочет войти в историю не просто как ещё один сосуд Жнеца, но как самый юный сосуд Жнеца».

«Тебе недостаточно того, что он уже самый юный магистр за всю историю?»

Пора, подумала Айрес тогда.

«К сожалению, я согласна с Лином. Его… увлечение ставит всю затею под угрозу. – Опускаясь на расписанный фарфор, её вилка чуть слышно звякнула. – Призывающий Жнеца должен не просто желать этого всем сердцем. На земле для него не должно быть ничего, что могло бы перевесить его желание стать сосудом. Ничего, что помешало бы ему расстаться с жизнью, пытаясь этого достичь».

Сестра вздрогнула так, что бисквит с её вилки упал, измазав кремом скатерть:

«Не напоминай мне о том, что мой сын может умереть. Пожалуйста».

«Вывод любопытный, но безосновательный, – сказал Лин. – Этого условия не найдёшь ни в одной книге о призыве».

Её зять всегда был учёным куда лучшим, чем мужем и отцом. Так же, как Инлес была женой куда лучшей, чем матерью. Так Айрес думала – до того вечера.

То, что случилось потом, она помнила куда отчётливее, чем ей бы хотелось: слишком отчётливо, чтобы воспоминания могло заглушить седьмое песнопение Жнецу, неумолимо приближавшее действо на площади к кульминации.

«К слову об этом, – сказала Айрес в день, когда ей пришлось убить родную сестру. – Я должна вам кое-что рассказать».