«А чего хотели для него вы? После ритуала? Любовь? Семью? Детей?
Я единственная, кто действительно его знает. Кто знает, о чём он мечтает. Кто знает, что для него будет лучше. Такие, как он, не могут быть счастливы в простой мирской суете, не могут жить долго и счастливо – зато свет, в котором они сгорают, озаряет мир на века.
Он и без того не слишком высокого мнения о людях. Вы представляете, как невыносимо было бы взирать на всё это тому, кто видел мир глазами бога, примерившему вечность, как плащ? Спросите у него, что он предпочтёт: недолгую жизнь и вечную славу – или смерть в окружении внуков, с женой, рыдающей над его постелью, с забвением, ждущим за чертой. Если вы не знаете, каким будет ответ, – я знаю».
Первой встала Инлес:
«Ты больше никогда не увидишь нашего сына. Никогда».
«Ты больше никогда не увидишь нашего сына. Никогда».
Они с сестрой всегда были похожи, но нрав слишком проявлялся в чертах, чтобы кто-то сторонний мог сделать им подобный комплимент. Сейчас перед Айрес стояло её собственное отражение – и, глядя в лицо младшей, каким прежде она никогда его не видела, Айрес обречённо поняла: всё завершится так, как и должно было.
«Жаль. Я надеялась, что вы поймёте. Но так даже лучше. – Она сплела опущенные руки в замок, и голос её сорвался в шёпот. Айрес уповала, что в нём звучит вкрадчивость, а не слабость. – Я – королева. В моей власти забирать то, что должно быть моим. Он мой, он мой вассал, и я заберу его. Хотите вы того или нет».
«Жаль. Я надеялась, что вы поймёте. Но так даже лучше.
Я – королева. В моей власти забирать то, что должно быть моим. Он мой, он мой вассал, и я заберу его. Хотите вы того или нет».
…они всегда были похожи. Но даже в такой ситуации Айрес едва ли могла бы обезуметь настолько, чтобы глупо, так глупо – не думая о последствиях, не думая, кто ей противостоит, не думая, что ты лишь обычная слабая женщина, в девичестве носившая имя королевского рода, – схватить со стола нож и кинуться вперёд.
Заклятие Лина, которым он пытался спасти жену – может, и сына, но это тоже было бы глупо, – Айрес отразила с такой же лёгкостью, как за секунду до того остановила сердце сестры. С ним всё прошло ещё легче.
Когда гвардейцы, которых об атаке на королеву оповестили чары, нашли её рядом с телами, Айрес рыдала куда горше и искреннее, чем собиралась. В глубине души она надеялась, что ей будет не так больно. Наверное, капелька общей семейной глупости у них всё-таки была.
Она плакала и сейчас, глядя, как Уэрт замыкает круг, чтобы встать в центр; плакала, как научилась уже давно – без дрожащих губ, без жалобной гримасы, тихими незаметными слезами, тающими в уголках глаз.