Взгляд притянулся к среднему ящику тумбочки рядом с раковиной.
…её успели признать погибшей. Все камеры и видеорегистраторы, которые могли бы зафиксировать её исчезновение, заглючили ровно в этот момент – видимо, так электроника реагировала на прореху. И несмотря на то, что по крайней мере десяток человек видели, как она растворяется в воздухе, в полиции все они в один голос показали, что Еву затащили в машину с заляпанными грязью номерами, после чего увезли в неизвестном направлении. Показания, правда, слегка разнились: кто-то грешил на белый джип, кто-то на серый минивэн, но суммы слагаемых это не меняло.
Еве становилось почти смешно от мысли, что не только в сказочной стране она успела побывать мёртвой и воскреснуть.
Конечно, бюрократическая машина вернула её к жизни, неохотно выплюнув необходимые документы. И, конечно, её возвращение – вымокшей до нитки, почти год спустя, в той же одежде, с вещами, но без памяти обо всём, что произошло после её встречи с машиной – выглядело чертовски подозрительно. Для всех, и для родителей в первую очередь. Но врачи, к которым Еву пытались отправить, чтобы побороть амнезию и посттравматический шок, до странного легко верили её честным глазам и лаконичному «ничего не помню». Полиция отказалась искать неведомых маньяков, заявив, что девочка просто воспользовалась случаем, чтобы сбежать из дома, и хорошо, что вернулась. Мама, пару дней бушевавшая ураганом в халате, намереваясь обратиться в вышестоящие инстанции, через эту самую пару дней вдруг задумчиво заметила за ужином, что и правда: главное, что Ева вернулась. Так ли важно, откуда и почему? И надо ли тратить на поиски злодеев время и силы, которое они могут провести вместе? Раз уж она в целости, сохранности и даже без следов насилия, ну, не считая шрама на груди…
Динка и вовсе на злодеев плевала с самого начала. Просто радовалась, что может снова обнять свою дурилку и с чистой совестью отобрать у мамы сигареты. Как папа радовался, что может поить воскресшую младшенькую куриным бульоном, пока та оправляется от воспаления лёгких: прогулка под дождём, да ещё после высокогорного прощания, не прошла бесследно…
Выключив вдруг опротивевшую мелодию, споласкивая тряпку под тёплой водой, Ева всё ещё смотрела на средний ящик. Там среди открывашек, половников, рулонов фольги и прочей кухонной утвари лежало то, что едва ли можно отыскать на кухне среднестатистической российской хозяйки, даже если эта хозяйка – не-совсем-среднестатистическая студентка консы и артистка оркестра Большого Театра.