– Может, их после оживления сразу по голове бить? – предложил Каввель.

– Кости черепа тонкие, можно не рассчитать, – ответил Гарб, – но идея хорошая. Буду на них следом паралич накладывать.

Посох прошелся по третьему экспонату. Едва подопытный сделал первый вдох, шаман сковал его заклинанием. Светлый эльф рухнул на каменный пол и посмотрел на своих спасителей – взгляд у него был совершенно безумный.

– Пьер, – сказал он.

– Гарб, – представился шаман.

– Пьер! – повторил эльф. – Пьер, пьер, пьер, пьер…

– По-моему, это не его имя, – усомнился Аггрх. – Пьер на их языке означает камень. Похоже, он бредит.

– Он свихнулся, пока торчал тут каменным болваном, – робко подал голос Бурбалка. – Я тут пробыл час, не больше, и то чуть крыша не поехала.

– Ценное замечание, – прокомментировал Гарб. – Последнего оживлять будем или смилостивимся?

– Надо попытаться, – не сдался Михель.

– Будь по-твоему, – сказал гоблин и оживил четвертую статую.

Этот темный эльф несколько отличался от своих собратьев троу: наряд и экипировка выдавали в нем представителя одной из древнейших профессий – барда. На кожаном ремне у него с плеча свисала лютня. Она печально тренькнула, упав вместе с хозяином.

Распластавшись на полу после наложения паралича, троу не стал причитать. Напротив, его слегка косящие красные глаза принялись с интересом рассматривать странную компанию, а рот при этом не издал ни звука.

– Ты в порядке? – спросил его Михель.

– В настоящий момент испытываю легкий дискомфорт от общения с вами, а так мне немногим лучше, чем в качестве каменной статуи. Теперь я хотя бы могу говорить, как рыбы перед обедом.

– Прошу прощения за паралич, но это вынужденная мера, чтобы мы могли убедиться в вашей нормальности, – сказал Гарб.

– Вы всерьез считаете, что в этом безумном мире кто-то может считаться нормальным? Я, например, законченный псих.

– Э-э-э, – смутился шаман.

– Все барды немного сумасшедшие, – пояснил Аггрх.

Лежащий на полу эльф издал безумный смешок и, насладившись реакцией компаньонов, подтвердил слова орка.