– Истинная правда. Мое естественное безумие уберегло меня от полной потери разума. Мне повезло в отличие от бедняги Вельбуэна, который сейчас что-то бормочет про свой ненаглядный камень. Лично мне этот булыжник порядком опротивел, пока я тут год стоял и пялился на него. И это притом, что я сюда шел, чтобы написать про него балладу! Вы, конечно, скажете, что я мог бы придумать балладу, пока был заперт в мраморе. А я вам на это отвечу: черта с два! Я больше не горю желанием развлекать публику пением, как дятел белку. По крайней мере, пока, но балладу так и быть напишу. Они мне для себя нужны. Так меня освободят от этого проклятого паралича, или вы меня оживили, чтобы поиздеваться?

Гоблин снял чары, и троу поднялся на ноги.

– Позвольте представиться! – сказал он, отряхиваясь от пыли потертый коричневый камзол и проверяя, цела ли лютня. – Меня зовут Адинук Хельвиафин, хоть я и не слишком жалую свое родовое прозвище, – бард, алхимик, изгой.

– Значит, свой в доску, – подмигнул остальным Аггрх. – Мы тут все такие отщепенцы.

После краткого знакомства троу попытался набиться компании в попутчики.

– Мы бы, может, и взяли тебя с собой, Адинук, но мы выполняем важную миссию, – тактично попытался отвадить его Гарб.

– Пфф, – фыркнул бард. – Все на свете заняты миссиями той или иной степени важности, но это не мешает мне путешествовать то с одними бродягами, то с другими.

– Мы не уверены, можно ли доверять кому-то из народа троу, – высказался минотавр.

– А, предрассудки, – понимающе улыбнулся Адинук. – Тогда вам нужно было убить меня сразу, как свирепая гадюка убивает зайца, а то ведь по обычаям моего народа я могу вас отравить на привале или всадить в спину кривой нож, смазанный ядом чешуйчатого скорпиона или пещерной многоножки.

– Давайте его оставим, он смешной, – предложил орк.

– А давайте, – согласился Михель. – Вы же взяли меня, а этот эльф ничуть не хуже. К тому же, чует мое сердце, что он не предаст.

– Ты давно записался в провидцы? – поинтересовался Бурбалка. – Я просто к тому, что если ты ошибаешься…

Гарб склонил голову набок. Он понимал, что все ждут именно его решения.

– Ладно, пошли с нами, но учти, что мы идем в Льонас, – сказал Гарб.

– Город заносчивых, самодовольных, спесивых и задиристых светлых эльфов? Мне все равно, где именно меня не любят. Может быть, я даже соизволю им спеть, если они будут докучать мне своей ненавистью слишком сильно, – легко, но многословно согласился Адинук.

– А что делать с твоим приятелем? – спросил Михель.

– Он не мой приятель. Я пришел сюда в одиночестве, – ответил троу.