– Ты обхитрил меня! – упрекнула я его.

– Всего лишь принял человеческий облик и обошел с другой стороны, – огрызнулся он.

– Жертва в клетке, – произнесла я, глядя как его пальцы приковали мои запястья к стене. – Что с ней будет дальше?

– Наказание за побег! – сорвавшись на животный рык, бросил он и коснулся губами моей ключицы.

Я подняла глаза к небу, с которого на нас падал лунный свет, и снег ложился пушистыми хлопьями на мои волосы и верхушки елей.

– Так это была охота на хищника… – простонала я, когда он поднялся к моей шее.

– На хищницу, – оторвавшись от моей плоти, поправил он, а затем, подхватив меня на руки, занёс в хижину¹⁶.

Здесь на полу лежала шкура огромного медведя, а в углу на небольшом сундуке горели восковые свечи, наполняя помещение скудным теплым светом. Окно, прорезанное в северной стене, было небольшим и полностью покрытым морозным узором. Мрачный варварский уют, который царил в этой избушке, только сильнее нагонял на меня желание воспользоваться шансом и остаться здесь с Люцианом этой ночью.

Он уложил меня на шкуру, не выпуская моих рук, прижал их к полу, покрывая шею, ключицу, грудь огненными поцелуями. По моему мёртвому телу прокатились волны жара.

Он разодрал корсет, запустив пальцы под его жёсткие ребра и рванув в стороны.

На улице началась метель. Сознание стало туманным, и все мои движения были без контроля разума.

За корсетом последовала рубашка. Я резким движением села и, потянув за шнурки, отбросила берцы в угол комнатки.

– Так, о чем мы хотели договориться? – вспоминая цель всего этого безумия, уточнил он.

– О разлучении наших детей, но…

– Я так понимаю, что ты уже не против их союза…

– Плевать! Забудь обо всём!

Я вонзила ногти в его кожу, оставляя шрамы на его спине.

– Я не мог себе представить, что ты согласишься повторить всё снова! – прорычал он, врываясь в мое истерзанное тело обжигающим пожаром.

Я застонала. Он слегка нагнулся, прикусывая мою плоть и сразу же залечивая ее поцелуями.

Он сводил меня с ума, доводя до неистовых конвульсий. Во мне все трепетало, как когда-то в пригороде Вольтерры перед боем с повстанцами. Я прикасалась к нему, к тому, что способен одним ударом в образе вервольфа истребить целую армию смертных, того, кто разрывает человеческое мясо в клочья клыками и истребляет все живое на своем пути, а теперь так нежен со мной, бережно целуя мою мраморную кожу, которой не страшны были бы его когти. Теперь он сплетается со мной воедино, даря мне жар своей плоти.