– Lucian ne peut jamais le comprendre, parce qu'il n'est pas un mari pour moi, mais un amant…²⁰ – ответила я старейшине.

– Тем не менее. Ты же хотела причинить ему боль.

– Не больше, чем тебе два дня назад.

– Два дня назад ты пыталась меня убить, милая.

– Если бы я захотела это сделать, то ты бы сейчас не лежал в моей постели…живой… относительно, конечно…

– Ich danke dem Schicksal, dass sie mich dir geschenkt hat²¹, – он ласково улыбнулся.

– Прекрати развлекать меня лингвистикой с утра пораньше, – я села на постели, обернувшись покрывалом.

– Скажешь, что тебе не нравится мое общество? – я чувствовала на себе его плотоядный взгляд.

– Не скажу.

– Я снова был убедителен в правильности твоего выбора?

– Предельно, – сухо ответила я и, стянув с кровати вторую половину белоснежной ткани, прикрывавшей мою наготу, встала босыми ногами на ледяной мраморный пол.

– Ты думаешь о нем, я знаю это, даже не прикосаясь к твоему телу, – грустно произнес Аро.

– Как же я проявляю это? – повернувшись к нему, спросила я без особого интереса.

– Взгляд. Пускай твои глаза и цвета спелого граната, что напоминает о твоей принадлежности к Вольтури, но они все равно тоскуют по ликану.

Я подошла к окну, распахнула шторы.

– Поэтому я и хочу благословить союз Агнессы и Леона, – пояснила я.

– Какое самопожертвование…

– Она его любит. Пусть так. К тому же, это навсегда разлучит меня с Люцианом.

– Грех всегда найдет через что просочиться, – бросил он напоследок, застегивая рубашку и выходя из комнаты.

– Я тебя ненавижу… – тихо прошептала я, когда он захлопнул за собой дверь, а я вышла на балкон.