На старинных часах пробило полночь.

– Дорогие мои, – Аро был слишком горд собой в этот миг, – настал тот час, когда новообращенные вампиры смогут по праву стать полноценными членами клана! Сегодня, в эту звёздную ночь мы зажжем новые светила другого мира, которые будут играть немаловажные роли в нашей жизни!

Джейн и Хайди поднесли ему несколько шкатулок, открывая их поочередно. Аро же подходил к каждому новорожденному, надевая ему герб Вольтури, что украшал грудь всех его поданных. Молодые вампиры покорно преклоняли перед ним головы.

– Что это за обряд? – раздался совсем рядом со мной баритон смертного охотника.

– Посвящение в клан. Что-то вроде церемонии под названием "Добро пожаловать в самую кровожадную семью", – тихо ответила я.

– Я так и подумал, – усмехнулся Штефан.

Когда все это представление было окончено и новые слуги Вольтури разбрелись по своим местам обитания, я ворвалась в свою комнату, подошла к зеркалу, из которого на меня смотрело существо с мертвенно бледным лицом, освещаемым только одной свечой.

– Как же я тебя ненавижу! – вспыхнула я, ударяя кулаком по своему отражению.

Зеркало рассыпалось в сотни осколков, закрепляя за собой право последнего слова.

Аро проник в спальню тихим ветром, положив руки на мои плечи.

– Нет. Не сегодня, – отказалась я от его безмолвной просьбы, содержавшей напоминание о супружеском долге.

– От чего? Будешь придаваться мечтам о ликане?

– Буду желать себе смерти! – прохрипела я.

– Чем же я тебе так не угодил?

– Аро, я устала от этой жизни! Я клянусь тебе, устала так сильно, что уже не могу смотреть на этот проклятый мир!

– Ты слишком накручиваешь себя.

– Я слишком ненавижу себя, Аро! Видит Бог, совсем скоро я поступлю так же, как и Соня, дабы выпросить смерти у кровавых старейшин!

– Что вдруг стало причиной твоего безрассудства? – он явно был удивлен моим поведением.

– Эта ночь! Эта ночь, Аро! Я вдруг увидела и поняла, что мы безжалостные, бессердечные монстры! Как мне любить тебя, если я себя проклинаю вслух?!

– По-твоему, ликаны лучше нас?! – он взорвался неимоверным гневом.