– Агнесса всё это знала?

– Бóльшую часть.

– Поэтому она ушла из клана?

– Нет. Она покинула нас из-за Леона в порыве обрести жизнь, подобную той, которой обладают смертные.

– Последние три дня отец каждое утро созывает своих лучших поданных. Они докладывают ему о количестве новообращённых, вступивших в наши ряды. Их слишком мало, чтобы противостоять румынам. Но с ликанами у нас численное преимущество, если только Люциан не перейдет в стан врага в последнюю минуту.

– Люциан – марионетка, которую глава Вольтури дёргает за одну единственную ниточку.

– За тебя?

– Ох, лучше бы ты не спрашивал.

– А что об этом скажет закон Вольтури? Помнится, старейшины собирались судить Калленов за то, что они дружили с оборотнями!

– Кто тебе об этом рассказал? – несколько раздражённо уточнила я.

– Белла.

– Почему-то я не удивлена, – заметила я. – Подданным запрещается заключать союз с представителями других сущностей без разрешения старейшин. На тот момент Каллены нарушили закон. Но и вервольфы были иные. Те, с которыми водилась семья Карлайла, лишь жалкая кучка дворняг. Ликаны, что обитают на здешних территориях в сотни раз опаснее, сильнее и хитрее. Даже их внешность говорит за себя. Что тебя ещё смущает?

– Отношение отца к тебе. Он торгует твоим телом.

– Ты уже говорил это. Но, рассуди сам, сегодня он отказался идти на сделку с Люцианом. Если бы я лично не подписала договор, то всего этого бы не было.

– Я знаю. Я всё слышал.

– Подслушивал? – ласково улыбнулась я.

– Речь идёт о моей семье. Я имею право знать.

– Не спорю.

– Как же ты можешь нарушать тот пункт закона, который сама же и защищаешь?!

– Адам, сынок, – я положила ладонь на его теплую щеку, – поверь мне, от того, что я совершила эти преступления клану не стало хуже, даже наоборот, особенно, когда никто лишний об этом не знает. Твой отец в курсе всех моих грехов, а значит, всё в порядке.