– Так вы называете детей? – улыбнулась я.

Он повернулся ко мне, приблизился так, что я чувствовала его горячее дыхание на своем лице.

– Ты останешься со мной, зная, что я такой монстр? Зная, что я ликан? – его глаза испепеляли меня мольбой, на которую я не могла отказать, поэтому дала положительный ответ.

– Все мы отчасти звери, – пояснила я своё решение. – Кто-то – меньше, кто-то – больше.

– Я не пью кровь, – он убрал локоны моих волос с моего лба, – но зато во мне бьется сердце.

Я положила руку на его грудь, ощущая мощные толчки в его средостении.

– Я это чувствую, – подтвердила я его слова.

Он перехватил мою ладонь и бережно коснулся запястья губами. Я же была вынуждена лишь с бесконечной тоской во взгляде наблюдать за его действиями.

– Мне жаль, что я лишил тебя достойного общества, – искренне говорил он. – Здесь тебе не удастся найти того, кто смог бы обсудить с тобой живопись и архитектуру… Аро был прав, мы – варвары, но, я клянусь тебе, ты никогда не пожалеешь, что сделала этот выбор.

– Ты мне его не оставлял, – напомнила я условия договора.

– Я не стал бы его убивать, – вздохнул он.

– Ты был столь убедителен, что я поверила в это.

– Прости, что ввёл тебя в заблуждение.

– Брось, Люциан, ты ведь не раскаиваешься.

– Нет, конечно, – откровенно произнес он. – Сожалею лишь о том, что раньше не забрал тебя у него.

– Ты так уверен в том, что я бы пошла с тобой…

– Разве нет?

– Я устаю от однообразного времяпрепровождения.

– Все бессмертные страдают от этого.

– Поэтому мне было интересно проводить свою жизнь среди людей, впитывая их осознание неизбежной кончины.