Взвод построился, и командир отозвал сержанта в сторонку, пока остальные стояли и с интересом рассматривали новичков. У него даже не хватило смелости спросить, неужели их тоже заставят такое проделывать?

А лейтенант с сержантом остановились в отдалении и что-то бурно обсуждали, знать бы что? Может, как сподручнее их угробить, и освободиться от них?

— Так, слушай Сергей, их надо научить, а не покалечить. Будьте аккуратнее на полосе, и следите за новичками, они ещё совсем зелёные.

— Да что я не понимаю, товарищ лейтенант. Но такие заносчивые уроды, что так и хочется им рыло начистить. Смотрят на нас, как на грязь. Папенькины сынки. Привыкли, что всё по их пожеланию, на блюдечке с голубой каёмочкой.

— А ты вспомни, какой сам пришёл. Так и сыпал блатными выражениями. А эти твои постоянные понты? Тот ещё был фрукт.

— Так товарищ лейтенант, я же вырос на заводской окраине. И там, на посёлке, либо ты бьёшь, либо тебя метелят. Вот и собирались в банды, чтобы своих оберегать, а если что — махаться стенка на стенку.

— Вот именно, тебя от тюрьмы только армия и спасла. А то сейчас бы парился на нарах, проживи там ещё пару лет. Разве не так?

— Так, товарищ лейтенант, с этим не поспоришь. Многие пацаны там уже чалятся.

— Вот и скажи спасибо, что тебя вовремя оттуда в армию забрали и тем спасли от тюряги. Вот и эти, также со своими тараканами. Самомнение до небес, а реально — ничего из себя не представляют. Вот мы и обязаны сделать из них людей, если родители не удосужились.

— Да понял я уже, товарищ лейтенант, буду пушинки с них сдувать. Только и вы тогда были неправы, сами только из училища, и нас поселковых пацанов плохо понимали.

— Ага, а когда в одиночку отметелил пятерых, сразу стал понимать? Скажите спасибо, что удары контролировал и никого на больничную койку не отправил. Ведь все сейчас лучшие разведчики, и именно вам поручил спеленать этих зелёных. Так что поаккуратней там, чтобы не зашиблись на полосе.

* * *

Ну, вот командир с сержантом идут к строю, и сейчас начнут нас дрючить, или и вовсе загоняют до смерти, а ведь они и жить то практически не начинали, и рано им умирать. А может отказаться выполнять эти дурацкие приказы, а там — будь что будет.

Он попытался выпрямиться и посмотреть в глаза этому зверюге командиру. А что тот может сделать? Отправить на губу, так ведь хуже издевательств, чем во взводе и не представить! Но что-то подспудно напомнило, что он также думал: и о КМБ, и о вчерашних измывательствах, а каждый день приносил что-то новое, вроде этой убийственной полосы.