— А я всех и не чувствую. Ставлю перед собой стенку и живу, если можно так сказать, «за высоким забором», совершенно спокойно. Я не вторгаюсь в чужую жизнь, и ко мне все не лезут. Да. Простите меня за пару нетактичных вопросов. Хотя, за один. То, что Вы сегодня с утра по настоянию Вашего отца обошли всех врачей, начиная от генеколога и до психиатра, уж не упоминая хирургов, я понимаю. Чужой человек, которому Вы вправе могли не доверять, заявляет, что сделал то, за что не брались самые опытные хирурги. Вы хотели убедиться в правдивости моих слов и убедились. ТАК?

Голос Белого звучал непривычно резко и холодно.

Виктория смутилась, как будто чувствовала себя виновной и тихо ответила.

— Да. Вы правы. Отец настоял, что бы всё подтвердили врачи.

— И они подтвердили?

— Да, — ещё тише ответила Вика.

Ей было немного стыдно перед Белым, что она не поверила его словам и поддалась настоянию отца.

— Виктория. Вы сделали то, что на вашем месте делают практически сто процентов родителей моих пациентов. И в этом винить Вас не могу. Вполне оправдано. Как-то получается, что тем, кто ничего не может сделать сам, своими руками, доверяют больше, чем тем, кто делает дело, а не разводит потом руки от удивления. Да ладно. Я уже привык к этому. За всю практику, если честно, к врачам, после моего вмешательства, не обратились только двое. И то, не могу быть уверен в этом полностью. Да, простите, я опять заболтался. Мой вопрос-просьба заключается в следующем. Не могли бы Вы сообщить мне девичью фамилию, имя и отчество своей мамы. И ещё. Если Вы, конечно, знаете из её — дайте немного информации о её родителях, годах жизни и места рождения и жительства.

— По маме, конечно, мне нечего скрывать и я вам скажу…

— Виктория. Простите, что перебил. У Вас наверняка в доме есть компьютер или планшет. Да?

— Конечно, есть. И то и другое.

— Тогда к Вам просьба. Сбросьте мне на телефон Ваш электронный адрес, и я чуть позже свяжусь с вами. Это будет проще и оперативнее, чем по телефону. Это, надеюсь, не секретная информация? Я прошу именно ВАШ адрес.

— Нет проблем. Вышлю то, что Вы просите.

— Тогда позже, пожалуйста, сбросьте мне в письме всё о Вашей маме. Что бы Вы увидели другие мои письма, и не кинули в корзину, заголовок будет очень известным для Вас — «Солнышко».

- -

— И я тебя люблю, дядя, и очень-очень скучаю, — всхлипнула прямо над ухом матери дочь. Вика даже и не услышала, как та подобралась к ней и, судя по всему, слушала весь разговор чуть ли не с самого начала.

— Котёнок мой хороший. Нежная ты девочка. И я скучаю без тебя, — грусный голос донёсся из трубки. — Хоть мы и были вместе так недолго по времни, но ты стала мне очень-очень близка, Солнышок. Я тоже скучаю.