За широкими бронестеклами ходовой рубки царила ночная облачная мгла, почти не нарушаемая едва обозначенным серпом молодой луны. Здесь же, на мостике, скудно освещенном слабенькими дежурными лампами, только приборы мягко сияли особой ночной подсветкой, придавая лицу пойманного безбилетника лукавое выражение.

– Так точно, – вынужден был признаться Март, у которого, наряду с толикой досады за излишнюю самодеятельность друга, в душе все же потеплело.

– Это ты его провел на борт?

– Никак нет! – совершенно искренне и четко дал он ответ. Правду говорить легко и приятно…

– Очень интересно! – с явным скепсисом в голосе отозвался Муранов.

– Я, действительно, сам пробрался, – попробовал было влезть в разговор Ким, но, получив от боцмана подзатыльник, поспешил заткнуться.

– Тихо! – внушительно велел тот и для верности сунул мальчишке под нос почти пудовый кулак, с вытатуированными на волосатых пальцах буквами – Вова.

– И что мне прикажете с вами делать?

– Понять и простить! – не задумываясь, ответил ему Март, вызвав дружный смех всех присутствующих, включая сурового боцмана и обоих конвоиров.

– Интересное предложение, – ухмыльнулся Василий Петрович. – Но ты понимаешь, что если твой дружок что-нибудь напортачит, отвечать тебе?

– Так точно, его косяк – мой косяк! – с готовностью согласился Вахрамеев.

– Как ты сказал, «косяк»? Что ж, довольно точное определение…

– Господин капитан, – обратился к нему Март, легонько скользнув в «сферу» и ненавязчиво оказав умиротворяющее воздействие, – мы с Виктором из одного приюта. Всю жизнь вместе. Не наказывайте его строго. К тому же он неплохо разбирается в оружии. Если что случится, поможет с ремонтом и вообще…

– Ладно, – подобрел Муранов, – возвращайся на место. И «зайца» своего прихвати.

– Ни фига себе ты учудил! – покачал головой Вахрамеев, как только они покинули рубку. – Честно говоря, не ожидал от тебя таких талантов.

В центральном электрощитовом отсеке на освещении не экономили. После полутьмы рубки и переходов Марту даже пришлось прищуриться, глядя на взъерошенного после не самой дружелюбной встречи с приватирами Кима.

– Я всегда знал, что ты меня недооцениваешь, – беспечно пожал плечами Витька и, видя, что друг не сердится, поспешил перейти в наступление: – Зато теперь уж точно все в порядке будет. И вообще, думал, ты самый хитрый? Раз, и улетел без меня, катану свою забыл… А еще мне Иваныч лимонок[61] в долг поверил.

– И где это все? – не скрывая скепсиса, осведомился Март.

– Отобрали, как только обнаружили, – насупился Витька. – Но меч обещали отдать.