Эолин запнулась, словно пораженная собственной силой. Хранилище начало закрываться, возвещая возвращение бесконечной ночи. Акмаэль поймал Эолин и притянул ее к себе. Связав ее дух со своим, он приказал деревьям вырвать их.

Воздух резко ворвался в легкие Акмаэля, когда лозы освободили его.

Эолин с трудом встала на колени, но ее одолел отрывистый кашель. Ее стошнило мелким белым льдом, который растаял на нагретой солнцем земле. На ее коже выступил пот, и она невольно задрожала. Инстинктивно она искала тепло его объятий.

— Акмаэль, — прошептала она сквозь стучащие зубы. — Что ты наделал? Мертвых не вернуть.

— Ты не была мертва.

— Бой…

— Все кончено.

— Мой брат, — ее сдавленные рыдания закончились приступом кашля.

Он успокоил ее и заключил в объятия.

— Он жив.

— Я видела, как ты убил его.

— Я хотел убить его, — его голос был мрачным из-за того, что он оставил невыполненной задачу. Если повезет, один из его людей прикончил его. — Мне следовало убить его. Но я не смог этого сделать из-за тебя.

Ее дыхание выровнялось, и ее пальцы скользнули к его лицу. Она провела линию его бровей, носа, губ.

— Акмаэль, мои глаза открыты?

— Да.

— Мир покрыт тенями. Я не вижу тебя.

— Зрение вернется, — он говорил с большей уверенностью, чем чувствовал. Слепота была одной из многих цен, которые можно было заплатить за путешествие в Подземный мир. Он поймал ее пальцы и прижал их к своим губам. — Отдыхай, Эолин. Ты в безопасности, и о тебе заботятся.

Положив ладонь ей на лоб, он призвал древнее заклинание Восточной Селен, одно из первых, которым его научила Бриана. В одно мгновение она уснула, расслабилась в его объятиях. Он подхватил ее на руки и поднял с земли.

В долине Эрунден царила тишина, боевые кличи и лязг металла сменились стонами раненых и умирающих. Горстка его людей собралась на гребне. Покрытые кровью, грязью и потом, они стояли, ожидая его следующей команды.

Церемонд остался, скорчившись на коленях, теперь его руки были сцеплены за спиной, а клинок Дростана был неподвижен у его горла.