На аэродроме нас ждали санитарные машины, и очень скоро мы оказались в операционных. Со мной возились не слишком долго, около двух часов. Как мне потом сказали, пришлось удалить осколки ребра, а оставшуюся часть укрепить титановой спицей. Ну и осталось залечить контузию внутренних органов: вещь крайне неприятная, но в условиях советского военного госпиталя отнюдь не смертельную.

А вот с Дином бригада хирургов провозилась очень долго — почти всю ночь и до двенадцати часов следующего дня. Можно не перечислять того, что сотворили врачи: собственно говоря, они сотворили чудо. Раненый, который просто обязан был умереть, остался жить. Единственное, о чём волновались врачи — это связки. Пуля пробившая шею, прошла в опасной близости от связок и теперь неизвестно как повлияет на голос шрам, после того как заживёт эта рана. Спасибо уже и на том, что не был повреждён позвоночник. Повезло.

Я полежал сколько положено, в реанимации, и был переведён в палату. Конечно, сначала меня запихали в отдельную, «генеральскую». Я там полежал какое-то время, да и попросил перевести меня в общую палату. Врач, с которым я говорил, хотел послать меня подальше, мол, без сопливых скользко, но Сергей протянул ему визитку, и всем стало всё понятно. Меня тут же перевели в общую палату для младших офицеров.

Компания собралась душевная: десантник, два танкиста, два мотострелка и топограф. Поголовно все с переломами нижних конечностей, один я с огнестрелом, отчего парни посматривали на меня весьма уважительно. Познакомились. У всех оказалось одинаковое звание, старшие лейтенанты, один я рядовой необученный, зато со мной мой охранник. Сергей спит вместе с нами в палате, а Антон остался во Франции, с Ириной Сергеевной, так решило руководство.

В первый же день к мой кровати приковылял один из пехотных старлеев, Лёва Рохлин.

— К тебе можно?

— Рад гостю. Присаживайся! — киваю на стул.

— Нам сказали, что эти костыли придумал ты. Правда или врут?

— Правда. Только придумывала целая команда: я, мой отец, сестра и врач.

— Угу. Врач, как я понимаю, подключился в полуфинале?

Это что? Молодой человек решил вбить клин между нами? Но в таком случае, он это сделал крайне неловко. Отвечаю максимально сухим тоном:

— Борис Иванович очень порядочный и достойный человек. Он взялся совершенствовать наши подвесные системы для обучения ходьбе, коляски, носилки-каталки, кресла-каталки и многое другое. Ты же понимаешь, что именно специалист учитывает все мелочи.

Рохлин спокойно дослушал до конца и завершил свою мысль:

— Я почему спросил: мне кажется, что ваш костыль с локтевым упором самую малость недодуман. Как раз не хватило врачебного взгляда.