Корр: В учёном сообществе ходят слухи, что генеральная идея современной концепции климатологии принадлежит именно Вам, Юрий Владимирович.

Ю.В.: Муж и жена — одна сатана. Скажем так: это наша семейная идея, тем более что основная заслуга в работе по изменению климата принадлежит моей супруге, Екатерине Гильбертовне Бобровой, которая сумела перевести климатологию в отрасль, активно изменяющую лик Земли. Главное она сделала самостоятельно.

Корр: А Вы?

Ю.В.: Я человек одной цели: как получил экономическое образование, так занялся планированием сначала космической отрасли, потом переключился на экономику объединённой Евразии и Африки, а теперь работаю на ниве управления экономикой Земли и Марса. Венеру не считаю: она ещё долго будет в разряде дорогостоящих экспериментов с весьма отдалённой перспективой получения хоть какой-то отдачи. Уж не знаю, доживу ли я до времени, когда учёные придумают реалистичный способ заставить нашу соседку вращаться как положено уважаемой планете. О сроках реализации проекта и думать не берусь. Но задача поставлена, эксперименты ведутся, а уж на науку мы ни сил, ни средств никогда не жалели и впредь не собираемся экономить на будущем. Супруга моя наоборот: начала она учиться юриспруденции в Сорбонне, потом приехала в Москву и вместе со мной в МГУ стала изучать экономику. А спустя три года после выпуска, получив первое повышение до начальника сектора, она вдруг бросила всё и ушла в климатологи.

Корр: Это произошло внезапно?

Ю.В.: Случилось это так: мы возвращались в Москву из Цандера, нового города при космодроме на Памире, и у самолёта забарахлил один из двигателей. Пилоты посадили наш аэроплан на лётное поле в пяти километрах от Аральска, занялись ремонтом, а нас, чтобы не путались под ногами, отпустили погулять. Мы, конечно же, отправились на Аральское море. Море уже начало отступать, высыхать, но было безумно красивым: невероятно синее, синее чем само небо, безупречно ровное, прозрачное и чистое.

У нас состоялся разговор:

— Юрочка, какая же тут красота!

— Красиво, да. Но это красота умирающего моря. Скоро оно исчезнет.

— Как же так? Почему?

— Потому что воду это море получает из двух рек: Сырдарья и Амударья, которые берут начало на Памире. Ледники Памира постепенно истаивают, кончаются, соответственно, убывает вода в реках, а вода моря очень быстро испаряется. Соответственно, земли вокруг Арала иссыхают, малые реки усыхают и пропадают совсем. Была такая река, Жанадарья, теперь её нет. Река Тургай некогда несла свои воды сюда, в Арал, но теперь её устье теряется где-то в тургайских солончаках.