— Вовсе нет. Биологическая ошибка. К сожалению, ваш мозг сейчас плохо соображает. Мы работаем над тем, чтобы это исправить, и быстро приведем вас в порядок. Так что соберитесь. Шизоидная природа вашего мышления влияет на мозг, понимаете? Понимаете, что я говорю?

Да. Биологическая поломка. Ты трудишься, я сама себя собираю, все хорошо. Спать хочу, сейчас спать, потом собираться.

— Нет, к сожалению, вам нужно еще некоторое время бодрствовать. Вам предстоит работа. Сейчас Система компенсирует последствия транзиторного ишемического приступа. Это почти инсульт, ключевое различие в слове «транзиторная», которое на данном этапе скорее надежда, а не точный диагноз. Мы ее обошли, сейчас информацию между двумя живыми частями вашего мозга передает маленькое хитрое устройство, но нужно, чтобы вы много думали, поэтому нам кажется, что вам лучше бодрствовать. Потом, если повезет, мы возместим ущерб и заставим ткани снова выполнять прежнюю функцию.

Ловушка. Ловушка дознания.

— О боже. Да, я понимаю, что вы были настроены крайне негативно. Не волнуйтесь, вы очень скоро сможете поспать. Осталось совсем чуть-чуть. Техники мне сказали, что вы говорили на латыни во время приступа. Сейчас можете поговорить?

Нет. Сейчас нет. Учила латынь в школе. Но с тех пор — нет.

— Да, я так и думал. В литературе описаны подобные случаи. Очень интересно. Как я понимаю, латынь ваша была цветистой и изобретательной, но не то чтобы на сто процентов правильной, с исторической точки зрения. Нет, говорить не нужно, просто попробуйте поднять руки. Не выходит. М-м. Ладно, поработаем над этим.

Паралич?

— Нет-нет. Просто временные трудности. Ваш мозг сейчас всему учится заново. Неделя, может, чуть больше. А через несколько месяцев снова будете отлично играть в пинг-понг.

Глупая игра.

— Да ну, что вы. Совсем глупая?

Лыжи.

— Вот и хорошо. Думайте о лыжах, давайте поработаем ножками. Мы быстро вернем вас в строй.

Допрос окончен.

— Что? Нет, к сожалению. Увы, дознание продолжится, раз уж мы стабилизировали ваше состояние. Скоро начнут. К несчастью, я ничего не могу с этим поделать.

Не разберу. Ты плохой или хороший. Видно, плохой.

— Вы мне нравитесь, Диана. Я лишь делаю то, что считаю наилучшим. Теперь, прежде чем я вам позволю уснуть, давайте еще разок попробуем поднять руки? Упритесь палкой в снег для поворота — или так уже не делают на современных параболических лыжах?

Но со мной что-то происходит — или снова происходит. Я вижу, как слова вылетают у него изо рта, вижу написанными, а не слышу. «Параболических» вылетает сразу с графиком, и математика касается меня, точно рука. Я ее чувствую, понимаю тригонометрию так, как вы понимаете запах жареного мяса. Мне не нужен карандаш. Я могу языком проводить расчеты. Неимоверно сложные. Неимоверно. Больно, будто пытаешься открыть рот пошире, и уголки начинают кровить. Пожалуйста, не говорите слово «Вселенная». Я не хочу…