Из трех сотен учеников и двадцати тренеров к концу года я показала самые лучшие результаты. Нет ничего, с чем я не справилась бы. Я могу заставить свой мозг выделывать такое, чего не может никто. Могу даже, как выяснилось, довести себя до смерти.

Ох, Роберт. Я на тебя так злилась, а ты на меня. И вот до чего дошло, все плохо.

ФА ЛА ДЖО РИ ДЖИ ДЖО ДЖА.

ФА ЛА.

ФА.

А.

А.

А.

А.

* * *

Нейт выронила пульты и лежит на полу. Они висят на проводах, покачиваясь над ее лицом. Она чувствует вкус инсульта, ощущает его крен, растворение «Я», когда мозг дал осечку и часть его умерла. Когда она провалилась сначала в историю, затем в физические чувства записи.

Хантер провалилась.

— Черт, — шепчет она и чуть не плачет от радости, поскольку говорит это по-английски.

Она вспоминает, как чувствовала выключение мозга, не только теряла самосознание, но видела, как в один миг текст превращался в чепуху. Раствориться во всестирающей вспышке, словно рвота или оргазм, пересозданные чудовищем. Она все еще чувствует.

Система записи и воспроизведения дознаний не была предназначена для таких крайностей. Никогда не испытывалась в подобных условиях.

Она боится, что стала калекой.

Сломалась.

Сгорела.

Инспектор запускает базовый неврологический тест, проходит его за пять минут под руководством Системы, ждет результата. Через секунду Система сообщает ей, что всё в порядке. Ей так не кажется. Она чувствует себя одурманенной или взбитой как яйцо, когда в голове всё вверх тормашками. Результаты теста навсегда останутся в ее личном файле. Ну что ж: должное усердие, забота о собственном психологическом здоровье в ходе расследования. Это вполне согласуется с ее характером. Потом приходит рекурсивная мысль: а то, что она вообще об этом задумалась, не делает ее похожей на Диану Хантер?

Но отпечаток инсульта блекнет, чувство распада уходит, сменяется благодарностью и каким-то извращенным ощущением предательства. Диана Хантер ушла по тропе, той ужасной и жуткой дороге, а Нейт ее бросила и вернулась, оставила в темноте одну.