Хорошо. Сохраняй тишину. Замершее мгновение. Пусть зеленое око электроэнцефалографа минует тебя. Обманывай эхолокаторы. Хорошо.

Снова расслабься в этих изображениях.

Пока они не начнут двигаться.

Каждый из них теперь отыгрывает свою сцену, а потом переходит к следующей, порождая новое окно в прошлое, которое начинается с изначальной рамки, так что теперь их десять, а потом двадцать, и уже сорок. А теперь напрягись, и еще, еще, еще к вещам, которые не произошли; разветвлениям будущего, которые булькают и гремят, как пьяные кухарки поздней ночью, и ты жульничаешь, ты сейчас жульничаешь, потому что переходишь от одной к другой, чтобы посмотреть их по порядку. Но так не выйдет, так нельзя, они происходят все одновременно, их все больше и больше, больше и громче, и зеленое око машины возвращается, вперивается в тебя, но это твоя самая малая печаль теперь, потому что здесь ты растянулась как воздушный шарик, и резина уже стала сухой как кожа для барабана, и ты понимаешь, что вот-вот она…

Я — Гномон. Эта боль оттого, что единый разум растянут во времени, как и в пространстве.

Личность — это последовательность. Внутренняя хронологическая вездесущность невыносима. Быть всюду одновременно — значит не быть вовсе, поэтому я время от времени…

Я р ж и я н ч юсь и к жд й р з то ч ть чу бо ьнее но я возвращаюсь потому что это я я но н ино да мену ый Прото л О чаяния, гда же См сный Анг л. Я вас отымею вот что. Разорву на части как от ч рт пять ма ь

Но нет.

Я — Но.

Я — ох мать.

Опять петля. Ненавижу гребаные петли. Человеческое мышление требует линейности, отбирает ее из шума и выдумывает время, даже если события происходят одновременно.

Стой.

Стой.

Если я существую по всему времени.

Мой разум детемпорален. Есть возможности, если я только…

и я подтверждаю голосом, я Диана Хантер, начальник отделения. Да. Внесите в файл и приступайте.

Банкир, алхимичка, художник и библиотекарша. Я их всех убью.