Хантер принимает руку. Только когда их ладони соприкасаются — мягкая сухая рука Дианы и прохладная Мьеликки Нейт, — инспектор понимает, как важен контакт. Эта женщина — настоящая, и они до определенной степени одинаковые.
— Если это твой допрос, я похожа на них?
Лицо Хантер бесконечно.
— Есть ответ на этот вопрос, который может изменить твое решение?
Нет, думает она. Такого ответа нет.
Конечно, нет. Она сделает то, что правильно.
* * *
Горящий человек склоняется ниже.
— Оп-па! — говорит он.
— Инспектор, время вышло.
На лице Хантер мелькает улыбка, на измученном лице тела в кресле — тоже, вопреки параличу, обездвижившему половину тела.
— Время вышло. Погружение. Погружение.
Опускается тьма, и тогда Нейт видит в небе то, чего меньше всего хочет увидеть: огромную тень с острым плавником, неспешную и ужасную.
Нет, это не акула.
«Ребус».
А наверху ревут моторы эсминцев. Она видит, как вдоль черного корпуса расцветают белые плюмажи, слышит крик металла: глубинные бомбы. «Ребус» падает к ним, оставляя за собой след из масла и обломков. Она не знает, это экстренное погружение или просто катастрофа. В реве эсминцев и плеске воды слышит голос Смита: