Старая женщина улыбается ему:

— Я же сказала, что затолкаю тебе яйца в прямую кишку.

Он вздыхает:

— Сказала.

— Ты меня чуть не убил, — говорит она.

— Убил. И сохранил тебе жизнь. Ты знала, что я это сделаю, и победила.

— Разумеется, победила.

— Не пытайся встать.

— Не смей мне приказывать, глупый старик. Боже! После всего ты еще пытаешься кому-то приказывать!

— Я не мог позволить тебе все разрушить. То, что мы создали, Энни, спасает людей. Делает мир лучше.

— Нет, не делает. И все равно ты не смог меня остановить.

Но она не пытается вставать. Наверное, просто не может.

— Да, — соглашается Колсон. — Не мог.

— На том и порешим.

На экранах факелом пылает вся ее жизнь, подробности и детали их общей тайной истории, но этого никто не замечает, потому что к тому времени остальные экраны погасли.

Революцию не показывают нигде, только здесь.

Они не простили друг друга, эти двое, и никогда не простят. Но, учитывая жизнь, которую они прожили вместе и прошли одной и той же дорогой, это уже не так важно. Поэтому они сидят молча и смотрят, держась за руки.

* * *

В подземных серверных и в высоких небоскребах шелестят магнитные иглы. Работает Протокол Отчаяния. Сложно изменить субстрат. В нем много уровней и резервных копий, но изменения применяются ко всем. Через час нигде не остается и следа Огненного Хребта.

Работает Протокол Отчаяния.