— Прости. Что-то я заговорилась. С добрым утром, милый… — прошептала она, и на мгновение я почувствовал нечто странное. Как будто всплеск воспоминаний! Яркий свет солнца… Спальня… И лёгкий ветерок, который залетел к нам в комнату и начал играть с короткой занавеской. Так ярко! Так красочно! Как будто это очередной пси-рецидив, но такой быстрый… едва уловимый. Затем послышался женский смех. Звонкий и очень приятный… По коже пробежали мурашки. И когда странное видение начало гаснуть, я как будто увидел её улыбку. Радостную… невероятно нежную и такую родную.

— Кхал… — прошептал ласковый голосок: — Осталось совсем недолго…

«Что?!» — хотел было сказать я, но звук никак не хотел выходить из моего рта.

— Просыпайся, Кхал… Давай! — вновь донёсся едва уловимый шёпот.

— Ну, же! Просыпайся! — голос стал громче и увереннее: — Володя… Это не смешно!

Открыв глаза, я увидел потолок и взволнованное лицо Пуси.

— Фу-у-ух… — с облегчением выдохнула она: — Я уж думала, ты никогда не очнёшься. Всё в порядке?

— Более, чем. — ответил я, пытаясь прийти в себя после странного видения: — А, где это мы?

— В подсобке. — как ни в чём не бывало ответила Пуся и странно улыбнулась: — Если вдруг почувствуешь, что пуговицы на рубашке застёгнуты неправильно — это мои трясущиеся руки.

— Лечила меня?

— Конечно! — нагло соврала Ведьма и хитро улыбнулась: — Не могла же я упустить такую возможность…

Почему-то в голове сразу пролетел тот разговор с Хихаль про невероятную скорость Шанго. Резко подскочив, я огляделся по сторонам.

— Тише-тише! — убаюкивала меня Пуся: — Эта идиотка перегрела твой мозг! И не сознаётся… Сидит, вся красная от стыда! Правильно… Чуть не убила студента.

Боюсь, красная она не от этого…

— Поделом ей. — усмехнувшись, ответил я: — А сколько времени?

— Уже полдень. Великая Княжна сидела тут и мешала мне тебя раздев… лечить. Но потом её вызвали по телефону, и она благополучно сбежала. Странная девушка… Помнится, мы с ней никогда особо не ладили.

— Почему?

— Потому что на шахматной доске должна остаться лишь одна королева. — хитро улыбнулась Пуся: — Шучу. Просто… у меня характер так себе. У неё тоже. Знаешь… Вот смотрю на неё и сразу Мавра вспоминается.

— А, что с ней?

— Эх… — Ведьма тут же отвернулась к небольшому оконцу, которое больше напоминало бойницу: — У каждого родителя есть грехи. У кого-то больше… у кого-то меньше. И все эти грехи видно на детях. Как наколки… Хотя, нет. Скорее, это увечья. Страшные увечья!