— Хватит ругаться! Володя… Ну, нельзя же так! Это почётный учёный-мэтр! Ей же сто восемьдесят лет! Мог бы проявить капельку уважения. — с лёгким осуждением ответила Пелагея.

— У меня свои принципы. Не считаю нужным извиняться.

— Ах, значит вот так?! — Гертруда вырвалась и запрыгнула на меня… Увы, её веса не хватило даже чтобы хоть чуть-чуть сдвинуть моё тело.

— И? Что дальше? — поинтересовался я.

— Если честно, то не думала, что смогу зайти так далеко… — виновато отозвалась она.

— Отлично! Значит, мы стали ещё на шаг ближе к реализации того, чтобы было в облаке. — обрадованно произнёс я.

— Ты… Ты!!! — на удивление ласково обхватив меня за шею холодными ладонями, Гертруда едва не задохнулась от ярости. Однако Пуся быстро разрулила проблему.

Оторвав Гертруду от меня, Пелагея буквально связала бедолагу её же собственной длинной косой.

— Ужасное поведение, Госпожа фон Боркс! — заключила Ведьма и усадила нарушительницу на стул: — Может быть, призвать ледяного духа и немного остудить твой пыл?

— Как-нибудь обойдусь… — огрызнулась Гертруда: — Я в любом случае расскажу обо всём Императору! Пускай узнает, какой у Демидова «прекрасный» сын!

— И что ты ему скажешь? — поинтересовалась Пуся: — Что тебя переиграл ребёнок?

— ЭТО — НЕ РЕБЁНОК!!! И он не переиграл, а натурально выиграл меня!!! Смотрела бы лучше в оба… А-то моргнуть не успеешь, как тебе устроят тотальную насадилью!

— Ой, да ну брось… — Пелагея едва заметно покраснела: — Будешь аккуратнее в следующий раз. Заслуженный учёный-мэтр и так ругается на бедного первокурсника!

— Тьфу! Не хочу больше с ним разговаривать… Но этого здоровяка надо к мозгоправу. Кто знает? Может он латентный маньяк? Будет домогаться студенток, и у твоей дочери будут проблемы!

— Зачем мне студентки? Я уже выспросил у Пелагеи твой адрес. Так что скоро загляну на огонёк. — злобно усмехнувшись, ответил я. Увы, Гертруда эту шутку не оценила. Лишь с ужасом замолкла и постаралась больше не смотреть в мою сторону.

— Ну, вот. Володя! Ты её напугал. — цокнула Пуся: — Не надо так больше делать. Тем более — она у нас впечатлительная!

— Да я уж заметил. — я продолжал смотреть на связанную Гертруду.

— Чего пыришься? — злобно выдохнула она.

— Любуюсь.

— Ох… пожалеешь ты о своих словах, здоровяк. Ох… пожалеешь. — протянула Ведьма.