— О чём это ты?

— Хе… Сразу видно, что у тебя нет детей.

— Вообще-то, у меня их шесть. Правда, они с десятью конечностями, плетут паутину и питаются всякими насекомыми…

— Ха! — Пуся весело рассмеялась: — Дурачок! Я про настоящих детей… Которых ты, как родитель, пытаешься вырастить. Мавра — это моя ошибка. Моя боль… Моя самая любимая дочь, которая ненавидит свою мать. Она отражения того, кем я была в то время… когда Мавра была ещё ребёнком.

— Холодная, эгоистичная, надменная, высокомерная и трусливая?

— Это я её такой сделала. Ты уж прости, что вот так внезапно откровения поползли… Но Матильду тоже нельзя назвать идеалом. Смотрю на неё… и ощущение, будто передо мной всё тот же одинокий четырнадцатилетний подросток. Одевается, как девочка-гот. Слушает идиотскую музыку… Флиртует со всеми мальчиками подряд, но не потому, что хочет внимания… А, потому что боится показаться странной. И это тоже мой грех, как родителя.

— Ну… допустим. А Княжна здесь причём?

— Она страдает. Сильно страдает… Тяжело быть дочкой Императора. Ведь мы никогда не узнаем ответ на один из самых интересных вопросов. А был ли у неё папа?

— Как видишь — он и сейчас есть.

— Отец. Но речь идёт именно о папе… Вот мой бывший муж — был папой и для Мавры, и для Матильды. И это моя идиотская натура довела до того, что Император в итоге принял решение спрятать его от меня. И от девочек. Это было заметно. Сильно заметно… Ну, когда в нашей семье пропал папа. И вот смотрю я на Софью… Такая вся холодная. Непреступная. Сама себе на уме. А, как позвонили от Императора — расцвела… Крылышками замахала, как бабочка. Полетела во дворец со счастливой улыбкой. Я и раньше видела нечто подобное… Но сегодня — это что-то с чем-то.

— Не знаю. Как по мне — Софья обычная избалованная принцесска. Ничего особенного.

— Она просто хочет внимание папы. Не отца. А именно папы. Тяжко это…

— Может быть. — пожав плечами, ответил я.

— Какой странный ответ… Слушай, я не знаю, конечно, как там у вашего вида. Но всё же спрошу… А, у тебя был папа? Или хотя бы отец? Или, вы как черепашки — вылупляетесь и сразу в открытое море?

— Сложно сказать. — задумчиво ответил я: — Был ли он… Или его не было вовсе. Я не помню. Просто не помню и всё.

— Тебе стёрли память?

— Нет. Просто… как бы сильно ты не хотел, но запомнить абсолютно всё — нереально. Особенно, когда долго живёшь. Постепенно… прошлое растворяется, где-то там. Словно солнце в закате.

— Красноречие божественного уровня…

— И не говори! Ну… раз на пары я сегодня не пойду… Может быть, дашь мне пару личных занятий? — я присел рядом с Пусей и приобнял её за плечи.