– Как я понял из его рассказов, зверолюдом ты быть вообще не можешь – среди них не бывает Ментальных магов. А эльфийкой ты не можешь быть из-за их Памяти Крови. Мол эльфы не изменяют свою внешность, ушки всегда при них, и кстати, пупка у них нет (если верить моему единичному наблюдению), и они очень уважительно относятся к доставшейся им от предков внешности. Плюс, у эльфов Ментальная магия не в чести – она вмешивается в Разум, что для эльфов бесчестно. Так что представить эльфийку Ментального мага довольно сложно – ни один эльф не станет развивать этот тип магии до серьёзного уровня.

– И тем не менее, ты считаешь меня эльфийкой?

– Очевидно. Послушав Дедиона, я подумал: есть ещё одна причина, по которой эльфы так негативят по отношению к Ментальной магии – она позволяет преодолеть Память Крови. Я знаю, что вы не ощущаете воздействие своей расовой особенности как нечто инородное, но это не означает, что Память Крови не может оказаться какой-нибудь глубинной вариацией Ментального воздействия. В таком случае Сильная Ментальная магесса могла бы сопротивляться ей и частично подавить. И если это так, то изменение внешности уже не будет для неё табу.

– Много условностей, которых нет при выборе другой расы.

– Частично подавить, Фитри. Даже слепой разглядел бы в тебе ту самую “правильную эльфийскую гордость”, пообщавшись с тобой столько же, сколько повезло мне.

Солнечные зайчики перестали подсвечивать её лицо. Я, кстати, не могу понять, откуда они вообще появляются – стробоскоп посреди комнаты не висит.

Вся комната озарилась светом. Кровать, кресло, белые стены. Больше ничего. Минимализм.

Фитри сидела с довольным выражением лица, закинув ногу на ногу.

– Это всё, что ты хотел сказать? – улыбнулась она.

– Ты как всегда не дашь мне ответ? Не утвердительный, не отрицательный. Я понимаю, ты хочешь, чтобы я почаще подключал Разум, и может быть, когда нам придётся расстаться, я продолжу делать это по инерции. Но тщетно – стоит мне потерять из виду предмет интереса, я снова начну бездумно влезать куда ни попадя.

– Я хотя бы попыталась.

Секунд на десять в комнате воцарилось молчание.

– А ведь эльфы однолюбы?.. – как бы сам с собой заговорил я.

– Ты так непринуждённо пытаешься выяснить, первый и единственный ли ты у меня? Или люблю ли я тебя вообще? – потянулась в кресле Фитри.

– Внешне, я гордо и самоуверенно скажу, что однозначно любишь, а внутренне, испуганно и забито буду на это надеяться.

– Зачем? Ведь терять близких так болезненно. Поэтому некто с очень высокими лидерскими качествами бродит повсюду в одиночку.