Я задумался в этот момент о том, как много Разумных считают своим домом, местом, которое для них родное, что-то не просто не отвечающее им взаимностью, но более того: давящее, сковывающее, забирающее все силы лишь на выживание и не оставляющее ни капли на что-то другое.

И, честно говоря, не мне их обвинять в глупости.

– Тогда можно сделать по-другому: уже до вечера все покинут эту деревню, но я одиночка, могу задержаться ненадолго. А здесь хватает микстур, которые в твоём состоянии принимать не стоит…

– Я могла так сделать очень давно. Иногда я смотрю на эти полки, на эти микстуры с мыслью: “От этой боли совсем не будет, а после этой всё закончится так быстро, что я не успею ничего понять”. Но раз я всё ещё жива – для меня это не выход.

– Сказал же: я останусь. А до этого я сказал, что даже в таком состоянии Сильнее тебя.

– “Влад, принудительная эвтаназия – входит в топ пять моих любимых оксюморонов. Мне даже обидно, что многие называют этот прекрасный процесс таким обыденным словом – убийство.”

– Позволить тебе это сделать ещё хуже, чем поступить так самой, – твёрдо произнесла старушка.

– Тебе недолго осталось. Очень недолго. Но до завтрашнего утра ты доживёшь. Представляешь, что они с тобой сделают? Точное знание и искренняя вера – два самых грозных оружия убийства. И как убийца из первой категории я ненавижу то, как это делают представители второй. И поверь – тебе это тоже не понравится.

– Лучше, чтобы меня убили те, для кого это не будет тяжестью на Душе и Разуме. Тебе, как магу, пригодится и то, и другое. А боль… это просто боль. Ничего нового в этом я уже не узнаю.

Не хочет, чтобы я брал это на себя. И Дедион, в своей дурацкой манере, тоже намекает, что не стоит мне этого делать.

После такого я сожру себя изнутри.

Но что тогда? Что тогда? Что тогда? Что тогда?

Дверь в комнату открылась, внутрь зашла старушка, что до этого говорила со старостой у ворот. За ней зашли ещё несколько женщин очень преклонного возраста.

– Привет, подруга. Скучаешь?

После этих слов в комнате стало тесно. Все здоровались, обнимались с бабой Русхи, рассаживались кто-куда.

Ясно. Проблема перешла на новый уровень.

И теперь мне абсолютно точно нечего здесь делать.

На улице меня встретил подступающий вечер. Скоро сборы должны закончиться, но даже так у деревенских будет лишь одна ночь форы, а ночью быстро и далеко не уйти. Особенно неподготовленной к такому переходу группой.

Я перевёл взгляд на юг. Они придут оттуда. Рано утром. Час волка. Классическое время.

– “Влад, тебя трясёт.”