Мы оба нагло улыбались в лицо напротив.

– Тогда ответь на вопрос, маг: ты сможешь Вылечить моих людей?

***

Обратно я шёл хромая. Как часто бывает, травмы предстают во всей красе уже после драки, когда адреналин уходит. Я даже не помнил, когда меня успели так отделать, вроде не так много ударов по мне пришлось.

Максимум пару десятков.

Деревня выглядела запустелой. Будто последний раз нога человека ступала на эту землю много лет назад. Дома и заборчики стали выглядеть более ветхо, будто покосившиеся, всюду пыльно и грязно, хотя ещё вчера эта была добротная деревня.

Рядом с домом баб Русхи стояли с десяток местных.

– Как она?

Ответом мне была тишина.

Баба Русхи умерла, пока я сражался с захватчиками. Она как обычно сидела в кресле, и даже в глазах пока сохранялась какая-то насмешливая искорка.

– Не дождалась.

Я не мог вспомнить какими были последние слова, что я ей сказал. Вроде какая-то чушь про разные виды убийц. Знал бы, что больше ей ничего не успею сказать, нашёл бы слова получше.

Делать всё правильно – это не про меня.

– Она помогла вам прийти в этот мир, теперь вы помогите ей достойно уйти, – сказал я ни к кому конкретно не обращаясь.

– Конечно.

Огонь. Дедион сказал, что от Тела не останется даже костей. После смерти их свойства меняются, они, как и всё остальное, сгорают, превращаясь в пепел.

Память. У всех в руках была вещь из дома бабы Русхи. В своих новых домах они повесят их на стены, кто-то оборудует специальное место в подвале.

Я ничего не взял.

Прощание. От остальных чаще всего звучало лишь одно слово – Фатэм. Руки принимали знакомый жест. У меня на них аллергия ещё со времён Области Гильрена.